- Вы что, будете его купать? – с испугом спросила Жулиана. – Вы же не умеете!
- А кто купал Марко Антонио? - торжественно взяв младенца на руки, спросил Франческо.
Он окунул его в ванну, окропил святой водой, а потом осыпал с золотыми монетами и сказал:
- Пусть он будет богатым и счастливым!
- Сохрани ему эти монеты, - попросил Марко Антонио, - свои я храню до сих пор.
Гумерсинду, приехав на фазенду, просто сиял: он не ждал для своей Розаны такой удачи. Для Розаны, и для себя тоже, потому что успел привязаться к Матео, как к сыну.
- Где Жулиана? - грозно спросил его Матео.
- Она осталась в доме мужа с ребёнком на руках, - ответил Гумерсинду.
Глаза у Матео округлились.
- С моим сыном? – спросил он.
- Нет, Матео. Не с твоим. Твоего ребёнка усыновили, и вернуть его невозможно. Но муж Жулианы нашёл другого ребёнка, и Жулиана приняла его. Приняла и вернулась к мужу. У них же было всё в порядке до того, как всё это случилось…
- А ей сказали, что это не её сын? – нахмурившись, спросил Матео.
- Нет, - ответил Гумерсинду.
- Но это же нечестно! – возмутился Матео.
- Почему? Разве ты не хочешь, чтобы на душе у твоей Жулианы был покой? Чтобы у неё был свой дом, своя семья, чтобы она была счастлива?
Гумерсинду испытующе смотрел на Матео. А тот молчал, уже и не зная, что же такое счастье…
Удивительные огоньки светились в глазах Паолы. Она словно бы вся искрилась, и Инес, которая приехала её навестить и утешить, была в недоумении. Казалось бы, бедняжка дочь должна быть мрачной, как-никак произошёл разрыв и она осталась одна, без поддержки. Её отец на фазенде рвал и метал, собираясь отомстить за честь семьи, грозил убить обманщика и бушевал тем неистовее, чем больше опасался, что Аугусту, расставшись с Паолой, отберёт у него землю. Инес едва его утихомирила и поехала разбираться с дочерью, думая, что на неё обрушился ещё одна буря, смешавшая воедино слёзы, обиду и гнев. Но встретила лучезарную улыбку, мир и покой.
- Я счастлива, мама, - сказала Паола.
- Ты нашла себе кого-нибудь? – осторожно поинтересовалась мать.
- Занятие, - охотно сообщила Паола. – У меня будет макаронная фабрика. Сейчас я подбираю для неё помещение.
- Интересно, на какие деньги ты собираешься её открыть?
- Беру кредит в банке! – гордо заявила Паола. – Вот увидишь, что дело у меня пойдёт!
Инес только руками всплеснула: ну и энергия у её Паолы!
- Пусть сопутствует тебе удача! – пожелала она.
Её материнское сердце успокоилось, у дочери всё было хорошо, правда, Инес догадывалась, что дело тут не только в макаронной фабрике, но раз Паола ничего не говорила, то она не стала спрашивать.
А Паола всё чаще виделась с Франческо, и оба они получали от этих встреч несказанное удовольствие.
С отъездом Жанет Франческо почувствовал себя свободным и помолодевшим. Всё ему доставляло удовольствие – прогулка по городу, пестрые витрины, нарядные женщины, чашечка кофе на открытой террасе, вкусный обед в ресторане. Но самым большим удовольствием оказались маленькие сюрпризы для Паолы, он всегда находил пустячок, которым мог порадовать молодую женщину. Франческо полюбил заглядывать к ней после работы и после вкусного ужина беседовать с ней. Паола удивительно умела слушать. Он и сам не замечал, как погружался в воспоминания, а потом они вместе с Паолой странствовали по Италии, любовались её небом и собора и, рвали розы и купались в ласково море. Глаза у них горели, щеки тоже, оба были молодыми и счастливыми. Франческо сам себе удивлялся и был благодарен Паоле за свою возвращенную молодость.
«Я и не знал, что у меня ещё есть силы расцвести», - подшучивал он над собой.
А когда возвращался в свой заставленный тёмной мебелью чопорный дом - сразу же чувство всю неуместность этого «цветения». И потому, едва переступив порог, он уже хотел бежать из дома. И ночевать ему хотелось в саду под яркими звёздами, вдыхая аромат цветов, и просыпаться, глядя на розовеющее небо и первые золотые лучи солнца… В доме он проводил мало времени, поздно возвращался, рано уходил.
Зато пленницей его чувствовала себя Жулиана. Целыми днями она была в доме с малышом и повсюду ощущала присутствие мадам Жанет. Только Жанет могла выбрать такою мебель и так её расставить. Только в её доме присутствие живых людей выглядело бесчинством и беспорядком.
- Когда у нас будет свой дом, Марко Антонио? - спрашивала Жулиана мужа. Ты даже не представляешь себе, что я чувствую в этом доме!…
- Потерпи, родная, потерпи, - утешал её Марко Антонио. - Цены на кофе никак не поднимаются. Как только они поднимутся, денег у нас будет больше, и строительство пойдёт быстрее.
Они уже выбрали место и даже приступили к закладке фундамента, но при существующем экономическом кризисе строительство грозило затянуться не на один год.
- Мне и так тяжело в этом доме, - жаловалась Жулиана, - а если твоя мать вернётся, я не выдержу в нём и дня. Даже при воспоминании о ней всё во мне леденеет, и я не хочу жить.
- Пойдём лучше погуляем с малышом, - предлагал Марко Антонио. – И тебе, и ему нужно дышать свежим воздухом!
