- Лучше бы ты со мной посоветовалась, - насупился Гумерсинду. - Продавать кофе по такой цене – преступление!
- В следующем году его будет ещё больше, папа, - кротко заметила Анжелика. – И вы совсем не будете знать, куда его девать. Лучше искать, кому его продать. Может даже стоит зафрахтовать корабль и самим отвезти его в Европу!
- Яйца учат курицу! – растроганно произнёс Гумерсинду. – А знаешь, доченька, ты ведь права!
После того, как Аугусту стал законным наследником всех имений, он передал их в управление своей жене.
- Я буду баллотироваться в депутаты, - сказал он. – Но не хочу представлять партию «кофейных баронов», ретроградов и консерваторов. Я с теми, кто думает о новой, процветающий Бразилии, кто нацелен на созидание! Мы способны создать промышленность, создать рабочие места, которые не будут зависеть от урожая и неурожая.
Анжелика особенно любила своего мужа, когда он говорил с ней об «умном». Она готова была слушать его часами, и Аугусту пользовался этим, проверяя на ней свои будущие речи, предназначенные для избирателей.
Анжелика соглашалась с Аугусту, но сама ничего не имела против того, чтобы стать «кофейной баронессой».
- Мне это дело нравится, - сказала она, - и я охотно возьму его на себя. Когда я еду вдоль плантаций, то невольно возвращаюсь в своё детство и всегда вспоминаю, как папа брал нас с собой.
Анжелика объехала плантации своего мужа и предстала перед отцом с готовым докладом.
Гумерсинду поразился её толковости и хватке.
Вскоре она стала его правой рукой, и он уже сам советовался с ней.
- Мне кажется, что ты родилась с чувством любви к земле, - говорил он дочери.
- Мне тоже так кажется, - соглашалась Анжелика.
- Знаешь, мне хочется взять обратно свои слова о девчонках. Более толкового помощника мне и желать ничего.
- А Матео? - задорно спросила Анжелика.
- Наших тонкостей он всё равно не чувствует, - вздохнув, признал Гумерсинду, - и потом, ты болеешь за наше добро, а он за своих итальянцев.
Мария была очень озабочена прытью Анжелики.
- Побереги себя, доченька, - говорила она. - В твоём положении нужно тихонько гулять, побольше спать, а ты - на ногах ни свет ни заря.
- Да я прекрасно себя чувствую, - отмахивалась Анжелика. И вновь приказывала запрячь себе лошадей и отправлялась посмотреть ещё один склад, ещё одну плантацию.
Неподалеку от дома её и прихватило. Она была уверена, что рожать ей ещё рано, и даже не поняла, почему у неё вдруг возникла такая странная боль. А потом испугалась.
«Мама права, - подумала она. - Мне нужно себя поберечь!»
Но беречься было уже поздно: ребёнок пожевал появиться на свет. Все в доме забегали, забеспокоились. Все, кроме самой роженицы. Анжелика стала необычайно спокойной и сосредоточенной. Она словно бы вслушивалась в себя, советуясь с тем существом, которое проявило свою собственную волю и торопилось на свет Божий.
Аугусту всё ждал, когда же раздастся женский крик, после которого можно ждать и младенческого писка. Но не дождался. Анжелика даже не вскрикнула. Когда Леонора выглянула из спальни и позвала Аугусту, он решил, что дело откладывается, и Анжелика хочет, чтобы он поболтал с ней.
- Вот твоя девочка-дюймовочка, - сказала ему жена и показала на крошечный свёрточек у груди.
Аугусту пришёл в восторг. Честно говоря, он недолюбливал мальчишек, буйных, хулиганистый сорванцов, вечно что-то ломающих и орущих. А, вот перед маленькими, похожими на куколок девочками он таял. Они были такие хорошенькие, такие забавные, их можно было качать на качелях и кормить сластями, ими можно было любоваться.
Горячая волна благодарности захлестнула его, он посмотрел на жену повлажневшими глазами:
- Ты даже не представляешь, как я тебя люблю, - произнёс он, и Анжелика не сомневалась: он говорит правду.
- Я тебя тоже, - сказала она.
И оба они умилённо стали рассматривать свою дочку, чувствуя новый несказанный прилив любви.
- А теперь позови ко мне папу. - попросила Анжелика. - Я знаю, что он будет очень рад маленькой внучке.
Так оно и было. Гумерсинду излечился от своих нелепых предрассудков. Или был близок к исцелению.
Он радостно встретил вернувшегося Матео и сказал ему, что всё-таки куда почётнее хочу быть отцом наследника-сына, чем самой милой и славной дочки, какая теперь появилась у Аугусту. Этим он хотел сделать Матео приятное.
- Поздравляю с рождением внучки! – хмуро произнёс Матео. – Я рад за вас. Рад за Бартоло, который остаётся, потому что приглядел себе желанный кусок земли. Но мне-то хотелось бы поглядеть на того ребёночка. И всё-таки понять, чей он сын.
На этот раз Гумерсинду разозлился. Сколько крокодила не корми, он всё норовит залезть под корягу!
В уме ли ты итальянец? - спросил он. - Ты что, снова задумал бежать к Жулиане?
- Мне кажется, она должна знать правду, - упрямо сказал Матео. - Она не заслужила, чтобы над ней так издевались. Это нечестно.
- А рушить две семьи? Осиротить детей? Это честно? – вконец разъярился Гумерсинду.
- И меня, и Жулиану обманули, эти семьи сшиты гнилыми нитками. Какая же это семья, где всех держат на аркане? - гнул своё Матео.
