Долорес сочувствовала молодой паре. Когда у неё высвободилась минутка, она подсела к Жулиане и стала у неё выспрашивать, чем может заниматься Матео. Вполне возможно, она поможет ему. Жулиана пожала плечами, подумав про себя: «Вообще-то и здесь, и в Италии он работал на земле, знал все деревенские работы, а вот в городе…» Она даже не могла вообразить, чем бы он мог заняться.
- Я спрошу его, - пообещала она. – Думаю, что он умеет всё, - прибавила она с гордостью.
- Ну а ты? – спросила Долорес.
- Я могу выполнять только домашние работы, - ответила Жулиана.
- Ничего другого мне не надо. Если будешь помогать мне на кухне, я буду брать с вас половинную плату.
- С радостью, - ответила она.
Она и в самом деле была рада тому, что нашла себе занятие, что поможет Матео. Она нисколько не обманывалась на счёт его душевного состояния, видела и понимала, как болезненно он относятся к её прошлому и к ребёнку, который должен был появиться. Поэтому и не заговаривала с ним о малыше, которого оставила в доме Мальяно, понимая, что не может взвалить на плечи Матео ещё и эту тяжесть. Но сердце у неё разрывалось при одной только мысли о брошенном мальчике. Бедный сиротка! Как он там? Все надежды были только на Мариану. Она очень привязалась к маленькому Шикинью, и будет заботиться о нём и дальше.
Трудности, которые свалились на Жулиану, словно бы разбудили её для жизни, сейчас её главным ребёнком стал Матео, о нём она и должна была позаботиться, а потом уж и обо всех остальных.
С этого дня она хлопотала с утра до ночи на кухне, а Матео по-прежнему искал работу.
Ему уже стало стыдно перед Жулианой и за свои дурные мысли, и за то, что волей-неволей он живёт за её счёт. Но Жулиана всегда встречала его ужином, неизменной улыбкой и любящим взглядом синий глаз, и мало-помалу он успокоился.
Теперь он искал работу сосредоточеннее, городские улицы стали для него привычными, квартал за кварталом он знакомился с городом и привыкал к нему. Матео стал реально оценивать свои возможности, стал понимать, куда ему нужно наведываться, чтобы получить хоть какую-то работу. Всюду, где шла стройка, он предлагал свои услуги. Он мог таскать кирпичи, возить песок, мешать цемент. И однажды ему повезло – нет, не с работой - он повстречал Амадео. Ну и обрадовались же они оба встрече! Амадео не забыл, чем он обязан Матео. Узнав, на что приятель отважился ради своей любви, Амадео взглянул на него с уважением. И тут же предложил работу. Сам он уже был прорабом и мог нанять Матео на вполне приличных условиях.
Теперь Матео уходил с раннего утра, возвращался поздно вечером, но чувствовал себя счастливым.
В один прекрасный день, а вернее, вечер, Жулиана не вышла ему навстречу со своей неизменной светящийся улыбкой. Матео встретила Долорес и сказала:
- Поздравляю, у вас родилась дочка!
Матео сразу помрачнел. Он прекрасно помнил, сколько хлопот приносят в дом младенцы, но тогда хоть это был его сын, наследник, а теперь чужая девчонка!
Долорес была крайне изумлена отношением Матео к такому важному событию. Да и слова Жулианы: «Этого ребёнка у меня не украдут!» - тоже её удивили. У этой пары была какая-то тайна в прошлом, и она, Долорес, разумеется, её узнает.
Денег им теперь стало требоваться больше, и Матео понял, что отказываться от своих кровных, заработанных у Гумерсинду, было несказанной глупостью. Он посоветовался с Амадео, получил от него «добро» и сообщил об отъезде Жулиане.
- Заодно навещу и сына, - сказал он.
Жулиана не возражала. Она уже вновь помогала Долорес на кухне, хотя совсем немного, потому, что чувствовала себя слабоватой, да и девочка требовала ухода и забот.
Оставшись вдвоём, женщины переговорили о многом. Жулиана рассказала Долорес свою историю, и та ей очень посочувствовала. А уж кража младенца, монастырский приют!… Она чуть было не рассказала в ответ, что младенца из этого самого монастырского приюта не так давно усыновила её дочь Ортенсия. И сделала это потому, что думала, будто её семейная жизнь не ладится из-за отсутствия детей - муж ревнует её, постоянно выслеживать, не пускает даже к матери. Она взяла прелестного мальчика, назвала его Хуаном и очень привязалась к нему. Но дела пошли ещё хуже. Теперь муж ревновал её к мальчику, орал, что для мужа у неё и минутки не находится, и бедняжка Ортенсия только и знала, что плакала и плакала.
Долорес хотела рассказать всю эту печальную историю своей жиличке, но будто что-то остановила её, и она не рассказала.
«А что, если наш Хуан – это сын Жулианы? - подумала она, ложась в постель. – Неужели мир так тесен?»
