Поступок Гумерсинду в семье Мальяно сочли жестоким, а Франческо даже сказал:
— Кто не уважает моего сына, тот не может быть мне другом. Клянусь, как только мой банк чуть-чуть окрепнет, я верну Гумерсинду все его деньги, и дело с концом!
Слуги тоже, как водится, были в курсе тех проблем, которыми жили хозяева, и так же возбужденно их обсуждали.
— Все-таки сеньор Гумерсинду чересчур круто обошелся с Розаной, — высказал отцу свое мнение Тизиу. — А представляешь, как бы он повел себя, если бы узнал, что Жозе Алсеу — его сын?
— Нет, я даже не берусь гадать, — сказал Дамиао. — И тебе не стоит распространяться на эту тему, а то еще Жозе Алсеу, не дай Бог, услышит!
— А мне кажется, тетя не зря боится сеньора Гумерсинду, — не унимался Тизиу. — Если он отобрал ребенка у собственной дочери, то уж нашу Нану точно бы не пожалел!
— Ты говоришь глупости, — помимо воли втянулся в разговор Дамиао. — Зачем ему теперь Жозе Алсеу, если у него есть свой законный, да еще и белокожий, сын!
Они разговаривали в комнате Дамиао, не догадываясь, что Жозе Алcey в это время стоял за дверью и все слышал.
— Я больше не могу считать тебя своим другом, — сказал он Тизиу, когда тот вышел из комнаты отца. — Ты знал, кто мой отец, и молчал. Это подло!
Тизиу попытался отшутиться, говорил, что и сам когдато выдавал себя за сына Гумерсинду, но Жозе Алсеу пригрозил ему:
— Если ты не расскажешь мне всей правды, я потребую, чтобы это сделала мама или же — сеньор Гумерсинду!
— Твоя мама ничего не должна знать о нашем разговоре! — испугался Тизиу. — Иначе она сразу же бросит этот дом, свою работу и увезет тебя на край света!
— Значит, все это — правда?
— Сначала ты должен пообещать мне, что ни о чем не скажешь тете Нане!
— Клянусь, я буду нем как рыба!
— Ну тогда слушай...
И Тизиу рассказал брату печальную историю его рождения и всей последующей жизни.
— Так вот почему мы много раз переезжали сместа на место! — понял наконец Жозе Алсеу. — А сейчас не уезжаем только потому, что Антенор обманул сеньора Гумерсинду?
— Да.
— А если бы он узнал, что я его сын, то захотел бы отобрать меня у мамы?
— Может, и захотел бы, но у него нет на тебя никаких прав: ведь рабство отменено законом! И к тому же он никогда не узнает, что ты его сын.
Жозе Алcey вздохнул.
— А мне бы хотелось посмотреть, как бы он повел себя, если бы я назвал его отцом!
— Ты не вздумай этого сделать! — одернул его Тизиу.
— Но почему? Ты же сам это делал не однажды!
— Я дурачился, дразнил сеньора Гумерсинду, и он не принимал меня всерьез. А у тебя так не получится. Ты наверняка выдашь себя с головой!
— И все-таки мне очень хочется поговорить с моим настоящим отцом!
С той поры Жозе Алcey постоянно вертелся возле дома Гумерсинду и даже несколько раз поздоровался со своим отцом и с Марией.
— У моего отца очень приятный голос, — поделился он впечатлениями с Тизиу. — Только сам он какой-то хмурый. Наверное, переживает из-за дочери. И дона Мария тоже показалась мне грустной. Но все равно она добрая, приветливая! Помнишь, как она принесла нам подарки в рождественскую ночь, когда мы с тобой были на фазенде?
— Я все помню, — ответил Тизиу. — Только тебе надо держаться подальше от дома сеньора Гумерсинду, а не околачиваться там целыми днями!
Жозе Алсеу верно подметил, что Гумерсинду был хмур и подавлен. Он и впрямь переживал не лучшие дни в своей жизни. Мария, Анжелика и даже Аугусту дружно ополчились на него за то, что он выгнал из дома Розану, и еще больше — за то, что отдал своего внука Матео без ведома его матери.
Мария не рисковала ездить к Розане, боясь гневной реакции Гумерсинду, а Анжелика навещала сестру каждый день и не скрывала этого от отца.
Новости, которые она привозила от Розаны, были сплошь печальными.
Попытка отобрать мальчика у Матео кончилась для Poзаны ничем. Она сама съездила в пансион и узнала, что Матео сидит нянькой при Маринью, а Жулиана одна зарабатывает на прокорм всей семьи.
Но когда Розана попробовала сыграть на этом, Матео разозлился и едва не вытолкал ее за порог.
— Ты бросила своего сына и теперь тебя не должно волновать, в каких условиях он живет! Я сам о нем позабочусь!
Потом он, правда, сжалился над ней и разрешил иногда навещать Маринью.
Из-за того, что мальчик жил у Матео, Розана стала ссориться с Марко Антонио.
— Мне становится дурно, как только я представлю, что эта ужасная итальянка дотрагивается до моего ребенка! — говорила она, а Марко. Антонио сразу же вставал на защиту Жулианы:
— Тебе не следует говорить о ней в таком тоне. Жулиана воспитывает мою дочь, и Маринью она тоже не обидит.
— А ты забери у нее дочь! Может, тогда она вернет мне сына?
— Во-первых, Жулиана не отбирала у тебя сына, она здесь вообще ни при чем. А во-вторых, я не хочу уподобляться ни Матео, ни твоему отцу. Уж ты-то сейчас на себе испытала, каково матери остаться без своего ребенка!
— Но что-то же надо делать!
— Я сам поговорю с Матео, и, если мне не удастся с ним договориться по-хорошему, мы обратимся в суд.
Когда Гумерсинду услышал от Анжелики, что ему, вполне вероятно, придется давать показания в суде, он расшумелся на весь дом.
