— Нет! Он был дома один. А про любовницу я вообще ничего не знала.
— Зато ваш племянник знал! И рассказал об этом сеньору Жануариу. Причем подстрекал его на убийство соперника.
— Неправда! возмутилась Ортенсия. — Антониу не желал смерти Эрнандеса!
— Допустим. Однако он ненавидел вашего мужа и не раз об этом говорил при свидетелях.
— Ненавидеть — не значит убить! — резонно заметила Ортенсия, и Эриберту с ней согласился.
— Разумеется. Но мало ли что могло произойти в порыве гнева! Еще раз повторяю: у вашего племянника нет алиби, он даже не может вспомнить, где находился в тот злополучный день...
С Антониу следователь говорил не менее жестко, и парень вернулся домой совсем подавленным.
— Он меня посадит! Я чувствую, что все этим кончится!
— Но ты ведь не убивал Эрнандеса? Это правда? — спрашивали его Долорес и Ортенсия, отчего бедняге становилось еще хуже.
— Вы что, не верите мне?!
— Верим, верим, — говорили они, на самом деле не будучи ни в чем уверенными.
A следователь продолжал изводить их новыми допросами. Он выяснил, что серьезные распри между Ортенсией и Эрнандесом начались после того, как они усыновили ребенка: муж стал ревновать жену к приемному сыну и всячески вымещать на ней свой комплекс неполноценности.
— Верно ли я понял, что вам пришлось выбирать между мужем и ребенком? — спросил Ортенсию Эриберту.
— Да мне бы в голову такое не пришло! Хуаниту для меня — все! Я за него жизнь отдам, если потребуется!
— Понятно, — многозначительно произнес Эриберту. — Значит, вы взяли ребенка, ушли жить к матери, а муж угрожал вам и не давал развода?
— Да, мне угрожал, а сам, как выяснилось, при этом спал с любовницей. Негодяй!
— Ваши страстные ответы лишь убеждают меня в том, что ради ребенка вы вполне смогли бы пожертвовать не только собственной жизнью, но и чужой, — заключил Эриберту.
— Я не убивала Эрнандеса!
— А я пока этого и не утверждаю. Я только говорю, что у вас был серьезный мотив для убийства. Ведь приемный мальчик принес вам радость материнства, потому что своих детей вы не в состоянии родить, не так ли?
Ортенсии в тот момент захотелось крикнуть во весь голос: «Я могу родить! Я жду ребенка!» Но она сдержалась, не желая поставить под удар Амадео. Пусть хоть он останется вне подозрений, пусть его минует сия горькая чаша!
Эриберту в тот раз так и не узнал об отношениях Ортенсии с Амадео, а также о ее беременности.
Но Маурисиу знал это и, получая кое-какую информацию о ходе следствия, пришел к выводу, что настала пора поговорить с Ортенсией об иске Жулианы.
Разумеется, это был жестокий прием, но Маурисиу отстаивал сторону Жулианы, потому у него и не оставалось другого выхода. Аргументы его были простыми: нужно добровольно отдать ребенка родной матери, потому что в нынешней ситуации суд все равно решит дело не в пользу Ортенсии.
— Во-первых, вашего мужа — одного из усыновителей — уже нет в живых, во-вторых, вы собираетесь замуж за другого мужчину, и еще неизвестно, как он будет относиться к чужому ребенку, ну и в-третьих: пока не найден убийца сеньора Эрнандеса — вы остаетесь в числе подозреваемых, и это обстоятельство может стать решающим для судей. Так стоит ли вам доводить дело до суда? Подумайте как следует.
— Жулиана тоже не сможет доказать, что Хуаниту ее сын! Я не отдам его!
— Тут вы не правы, — возразил Маурисиу. — В моем распоряжении есть все необходимые документы и множество свидетелей: женщина, принесшая младенца в приют из дома Мальяно, монахини, присутствовавшие при передаче мальчика вам и вашему покойному супругу. Все они подтвердят на суде, что Хуаниту — именно тот ребенок, которого отняли у сеньоры Жулианы против ее воли.
— Не зря я так опасалась Жулианы! Змея подколодная! Проникла в пансион, втерлась в доверие!.. Не отдам я ей Хуаниту! Он мой!
— Не торопитесь, — мягко посоветовал ей Маурисиу. — Обсудите все с отцом вашего будущего ребенка...
— Вам и это известно? Ну, проклятая итальянка! Все разнюхала и донесла!
— Не нужно отзываться дурно осеньоре Жулиане. Ее можно понять — она хочет вернуть своего ребенка.
— Не дождется! Я уеду с ним на край света!
— Простите, что напоминаю, но вы, кажется, давали подписку о невыезде?
— Как вы жестоки! — бросила адвокату, Ортенсия. — Подловили меня в трудный момент и пользуетесь моим горем.
— Это справедливо лишь отчасти, — поправил ее Маурисиу. — Да, я отстаиваю интересы доны Жулианы, однако и вам пытаюсь дать добрый совет как адвокат. Прислушайтесь к нему.
— Я уже слышала! Вы советуете отдать Хуаниту добровольно. Такой совет мне не нужен!
— Но вам все равно придется это сделать по решению суда. А там, во время разбирательства, неизбежно всплывет имя сеньора Амадео, этим заинтересуется следователь Эриберту... Кстати, чем дольше вы будете скрывать от следствия свои отношения с сеньором Амадео, тем хуже для вас обоих.
— Вы меня совсем запутали! — с досадой произнесла Ортенсия. — То советуете отдать Хуаниту добровольно, чтоб на суде не трепать имя Амадео, то предлагаете самой обо всем рассказать следователю...
