— Что еще, Матео? Говори, не стесняйся, — подбодрил его Гумерсинду.
— Я хотел сказать, что Жулиана поедет со мной.
— Нет! Нет! Я этого не допущу! — закричала Розана. — Папа, не соглашайся, умоляю тебя!
Гумерсинду с досадой махнул рукой, понимая, что его дочка, проявив несдержанность, сорвала такую важную сделку.
— Он, правда, попытался спасти положение и разрешил Матео взять с собой Жулиану, однако тот уже все для себя решил.
— Нет, — сказал он твердо, — я и сам туда не поеду. Мне казалось, вам действительно нужен надежный управляющий на фазенде, а вы всего лишь исполняли каприз вашей дочери...
— Все не так, как ты думаешь, послушай... — принялся оправдываться Гумерсинду, но Матео развернулся и быстро направился к выходу.
Розана зарыдала в голос.
Гумерсинду прикрикнул на нее, и она, не желая выслу шивать его упреки, побежала на кухню, к Мариане. А та дала ей возможность выплакаться и посоветовала:
— Вам пора уже забыть этого итальянца и смириться с тем, что есть. Нельзя тратить лучшие годы на мечту о невозможной любви.
— Почему невозможной? Ведь я же люблю Матео!
— Потому, что в ней изначально присутствовал обман, а на нем ничего путного не построишь.
— Но мы же были счастливы! Там, на фазенде. А теперь он вздумал отвезти туда итальянку. Но я этого не допущу! Пусть он лучше умрет туг с голоду!
— И вы это называете любовью? — укоризненно покачала головой Мариана.
Пока Розана проливала слезы у себя дома, не меньшая драма происходила и в пансионе, где Марко Антонио вырывал из рук Жулианы свою дочку.
Поначалу он не собирался этого делать и приехал лишь затем, чтобы уговорить Жулиану остаться в Сан-Паулу, а если она воспротивится, то слегка припугнуть, сказать, что в таком случае Анинья будет жить с ним, с Марко Антонио.
Но ситуация вышла из-под его контроля. Жулиана была непоколебима в своем намерении ехать на фазенду вместе с Матео, и у Марко Антонио сдали нервы. Он решил забрать ребенка хотя бы в отместку Жулиане, а не потому, что еще надеялся удержать ее здесь с помощью Аниньи.
Жулиана, привыкшая к всегдашнему благородству Марко Антонио, не сразу сообразила, что это даже не шантаж, а нечто близкое к истерике. Марко Антонио был неузнаваем. Его глаза сверкали каким-то безумным блеском, а голос то и дело срывался на визг.
Анинья в испуге заплакала, но его и это не остановило. Он увез девочку с собой, предоставив возможность Матео Утешить рыдающую Жулиану.
Матео и утешил ее, сказав, что не поедет на фазенду и Марко Антонио будет вынужден вернуть Анинью.
— А если он будет упорствовать, мы снова обратимся к адвокату Маурисиу!
— Но ты же так хотел работать на земле, — произнесла сквозь слезы Жулиана. — Может, поезжай туда один, пока я здесь буду судиться с Марко Антонио?
— Нет, для меня теперь этот путь закрыт навсегда.
— Почему? Ты не веришь, что нам удастся вернуть Анинию?
— В это я как раз верю. Хотя твой благородный Марко Антонио оказался ничуть не лучше интриганки Розаны. Представляешь, вся эта комедия с фазендой была затеяна ею! Она рассчитывала поехать туда со мной.
— Я так и думала! И говорила тебе это с самого начала.
— Нет, там действительно сейчас нужен управляющий, — справедливости ради заметил Матео. — Так что сеньор Гумерсинду надеялся убить двух зайцев одним выстрелом.
— Ничего другого я от Розаны и не ожидала, — вздохнула Жулиана. — А вот Марко Антонио меня просто подкосил. Знаешь, он был не похож на себя, точно сума сошел! Бедная Анинья, она так плакала! Наверное, и сейчас плачет...
Слезы вновь потекли по щекам Жулианы, и Матео вновь пришлось ее успокаивать.
— Самое главное, что мы с тобой поняли, как дороги друг другу, — говорил он. — Теперь нас никто не разлучит! А дочку мы вернем. Давай поедем к Паоле, может, с ее помощью все удастся улaдить миром.
Состояние, в каком пребывал Марко Антонио, напугало не только Жулиану, но и Франческо. Это был тяжелый нервный срыв, чего раньше у Марко Антонио не наблюдалось, Он остервенело ходил по комнате, прижимая к себе плачущую Анинью, и не хотел отдавать ее Нане, которая могла бы успокоить девочку.
Такую картину Франческо застал, вернувшись домой. Отобрав у Марко Антонио внучку, он передал ее на руки, няне и распорядился устроить девочку в комнате Ауроры.
— Нет! — закричал Марко Антонио. — Моя дочка будет спать здесь, рядом со мной!
— Ты поступил нехорошо, сынок, — мягко произнес Франческо. — Нельзя было отбирать ребенка у Жулианы.
— Я должен был это сделать давно! Может, тогда бы Жулиана ушла от того проклятого итальянца!
— Ты что, собираешься шантажировать ее с помощью Аниньи? Я не узнаю тебя, сын! Ты опозорил меня. Взял девочку в заложницы! Неужели ты надеешься таким образом вернуть Жулиану? Сколько можно наступать на одни и те же грабли? Вспомни, чем все закончилось в прошлый раз: ты сам тогда отвез дочку Жулиане.
— Папа, оставь меня! — раздраженно бросил Марко Антонио. — Я пойду к своей дочери.
Нана к тому времени успела не только успокоить, но и покормить Анинью. У нее на руках девочка и уснула.
А потом Марко Антонио перенес ее к себе в спальню и уложил на свою кровать.
