Ночью Анинья снова плакала, но Марко Антонио не допустил к ней ни Паолу, ни Нану.
— По-моему, он на грани сумасшествия. С ним надо срочно что-то делать! — сказал Паоле Франческо.
— Завтра он узнает, что Жулиана и Матео не едут на фазенду, отдаст им девочку и успокоится.
— Нет, я в этом не уверен, — покачал головой Франческо. — Мой сын нуждается в серьезном лечении.
— Ты думаешь, он болен? — недоверчиво спросила Паола.
— Да, болен. И давно, с тех пор, как увидел Жулиану! От этой несчастной любви его и надо лечить.
Утром Паола долго убеждала Марко Антонио вернуть дочку Жулиане, объясняя, что та уже не собирается ехать на фазенду, но он был непреклонен.
— Пусть Жулиана живет со своим итальянцем где угодно, а моя дочка будет жить со мной!
— Но ты же не будешь сидеть возле нее целыми днями, тебе надо работать, — говорила Паола.
— А ты попроси дону Инес присмотреть за Аниньей.
— Пока я действительно не вижу другого выхода, — в итоге произнесла Паола.
Вдвоем с Франческо они решили пригласить дону Инес к себе, а не возить к ней ежедневно двух девочек.
— Но отец обязательно увяжется за мамой, — предупредила мужа Паола, а тот лишь махнул рукой.
— Ладно, пусть и он тут погостит. Сейчас я должен думать не о нем, ао дочке и внучке.
Анаклето обрадовался такому неожиданному везению и дал слово Паоле, что будет вести себя прилично в доме зятя и не допускать прежних скандалов.
В первые дни он действительно не задирал Франческо, и жизнь стала входить в более или менее налаженную колею. Инес присматривала за детьми и учила Нану готовить итальянские блюда, а ее ворчливый супруг находил утешение в хорошем вине, которое он потихоньку таскал из погреба Франческо.
Марко Антонио ежедневно ходил на работу в банк, но толку от него там не было никакого. Он мог часами сидеть за столом, тупо уставившись в листок бумаги, и мысли его были одна мрачнее другой.
Франческо несколько раз напоминал ему, что надо вернуть Анинью Жулиане, и слышал в ответ одно и то же:
— Пока она живет с итальянцем — этому не бывать!
А однажды Марко Антонио вдруг сам заговорил с отцом:
— Такая жизнь мне осточертела! Я бы давно уже с ней покончил, но меня удерживает только то, что Жулиана и умрет оплакивая своего итальянца.
— Ты о чем это, сынок? — не на шутку испугался Франческо. — Выброси из головы подобные мысли! Тебе надо развеяться, уехать куда-нибудь... Знаешь, поезжай-ка ты в Манаус! Я давно хотел послать тебя туда, чтобы ты изучил производство каучука. Говорят, это весьма прибыльное дело. Возможно, и нам стоит им заняться.
— Но у нас же нет денег, чтобы вкладывать их в это производство.
— Деньги уходят и приходят. Так же как и кризисы имеют свойство когда-нибудь кончаться. Поезжай! Изучи там все досконально. Мы должны быть во всеоружии, чтобы не пропустить момент, когда этот чертов кризис пойдет на убыль.
— Ладно, я поеду. Может, там мне и в самом деле станет легче, — вяло пробормотал Марко Антонио.
На следующий день он, собравшись в дорогу, попросил Паолу:
— Отвези мою дочку Жулиане, пожалуйста. Потому что я уеду в Манаус и пробуду там долго. А может... может, и вообще сюда не вернусь. Если мне не удастся убежать от себя, то я хотя бы постараюсь убежать от нее, от Жулианы!
Паола выполнила его просьбу, и теперь, когда в доме остался лишь один маленький ребенок, Инес и Анаклето могли бы вернуться домой, но они этого не сделали. Инес тут пришлась ко двору, естественно и просто взяв на себя управление домашним хозяйством. Без нее уже трудно было представить этот дом. Анаклето же здесь маялся от безделья, но слово свое держал: в обществе Франческо предпочитал молчать, чтобы ненароком не наговорить зятю гадостей.
Нана быстро уловила основные секреты итальянской кухни и с некоторых пор стала готовить соус для спагетти не хуже самой Паолы или доны Инес.
Антенор упорно продолжал искать работу и, не желая быть здесь приживальщиком, помогал женщинам по дому, а также стриг газоны и обихаживал цветники.
Но однажды ему повезло: прочитав объявление в газете, он поехал по указанному адресу, и там его взяли на работу кучером.
Хозяева, у которых он отныне должен был служить, показались Антенору людьми симпатичными.
— Сеньора Жанет была со мной очень приветлива, — рассказывал он за ужином. — А сеньора Жозуэ я сначала принял за ее сына, но потом оказалось, что это ее муж. Вероятно, между ними большая разница в возрасте.
— Надо же! — изумилась Нана. - Обычно мужчины женятся на молоденьких, а тут все наоборот!
— Ну, мало ли как в жизни бывает! Мадам Жанет еще нельзя назвать пожилой женщиной, к тому же выглядит она прекрасно.
— Как вы сказали, дядя? — вдруг оживился Тизиу. — Мадам Жанет?
— Да, именно так представил ее сеньор Жозуэ, — подтвердил Антенор. — Он пояснил мне, что она привыкла к такому обращению.
— Папа, тебе все ясно? — обратился Тизиу к Дамиао. — Дядя Антенор будет работать кучером у этой расистки — бывшей жены сеньора Франческо! И будет катать в экипаже ее кучера!
— Тизиу, что за бред ты несешь? — ничего не понял Антенор.
