И понеслось. Ну да, одно дело – сын маминой подруги, который всегда присутствует в жизни каждого мужчины. Не то, чтобы я когда-то это слышал от родителей, но догадывался, что этот поц существует и портит мне жизнь. А другое, когда собственный ребенок вдруг оказывается кем-то, кто на голову превосходит остальных. Только одно омрачало матери жизнь – не расскажешь ведь другим, какое счастье привалило.
– Я чего в Москву ездила, – вдруг вспомнила мать, – отец сказал тебе, что тетя Света пропала?
Я кивнул. Со стороны могло показаться, что и мать, и отец к этому факту относятся равнодушно, но на этом событии и связанными с ним эмоциями стоял блок, не перекрывающий, а сглаживающий, убирать его я не стал, только истерик не хватает. Тетя Света и ее лучший друг дядя Ёся вполне могли сбежать, их нежные чувства до того, как материна сестра встретила эн Громеша, секретом не были, а старая любовь не ржавеет, особенно после того, как муж навсегда сбегает в другую реальность. Только вот блок на это Артур ставил, значит, в курсе того, что на самом деле случилось.
– У них с Толей в Москве недвижимость была, так она на нас ее переписала, как знала, что пропадет, прямо перед командировкой. Странно, правда? Там две квартиры в одном доме, трешка и однушка. В трешке сейчас Сережа живет, а ты можешь в однушку переехать. Или брата туда переселишь, жирно ему одному в трехе, когда старший брат без угла своего.
– Может, я с вами поживу? – закинул удочку.
– С нами ты можешь жить сколько угодно, – мать строго посмотрела на меня, – но второго такого случая я не переживу. Поэтому первым делом ты женишься и нарожаешь троих ребятишек, как у Жоры. Чтобы сидел дома и не рвался непонятно куда. А для этого тебе нужно место, куда невесту привести, приличное, не курятник твой на одном участке с родителями.
Курятник – это она про мои хоромы с тремя спальнями так?
– И чтобы мы под ногами не мешались, да, отец?
Батя кивнул. Он всегда кивал, сколько помню, и ни разу об этом не пожалел.
– Здесь надо себе жену искать, а не хрен знает где, чтобы к другому не ускакала потом, – не унималась мать.
– Что ты имеешь ввиду? – осторожно спросил я.
– Эту твою блондиночку, на которой ты там женился. Усвистела к другому, только и видели.
– А откуда ты знаешь? – разговор становился все интереснее и интереснее.
– От верблюда. Артур рассказал, когда в последний раз приезжал. Но ты не беспокойся, хорошо, что эта стерва вовремя себя проявила. Показала свое сучье лицо. Ух я бы ей его расцарапала, твари такой.
– Мы по обоюдному согласию расстались, – успокоил я мать. – Не сошлись характерами и взглядами на жизнь. Так что я только рад.
Пока что ситуация складывалась интересная. То, что Анур Громеш делился тут с родителями подробностями моей личной жизни, это полбеды. На них стоял блок, все тот же самый, что я с самого начала обнаружил – обсуждать эти вопросы могли только с ним или со мной, и без посторонних. А так просто блокировались воспоминания и знания, словно и не было, кстати, сам блок был сделан не просто с изяществом – с таким мастерством, что я аж восхитился. Крохотный белый значок, и все, никаких подпиток, сложных итераций и условий, все опции в крохотной простой схеме. Потренируюсь чуток, и тоже смогу, я способный, по крайней мере, мать так считает.
Но меня больше волновало то, что Анур знал. Был здесь, и все равно получал сведения из мира-ноль. И умотал он куда-то ровнехонько после того, как меня Пашка кляксой одарил, а Эреш-кигаль – котом. Хотя нет, кот позже появился. Если есть канал связи с тем миром, не оставят зу Марка Уриша, носителя и хранителя, в покое. Не сейчас, так через год, два, десять или сто лет кто-то появится, жизнь у шумерских псионов длинная, память – долгая, а характеры как на подбор – скверные. Почти у всех.
– А что еще тебе Артур рассказывал? – спросил я у матери.
Но тут на веранде появилась Вика, сонная, с пультом и моим котом.
– О чем? – мать тут же позабыла, про что говорила, отец, по ходу, тоже. Вот что конструкт делает. Пожалуй, надо его подновить. – Ой, а кто это?
– Котик, – снисходительно ответила девочка. – Тетя Оля, хотите погладить?
Я даже ревность почувствовал какую-то, подбираешь животину, заботишься, а сливки другие собирают. Котенок, словно прочитав мои мысли, хотя почему словно, наверняка что-то такое почувствовав, зевнул прямо на меня. И дал себя погладить.
– Приедешь, к Сереже зайди сразу, – выслушивал я наутро наставления матери, садясь в такси. На попытку вернуть мне Крузак я ответил решительным «нет», до Москвы доберусь, с транспортом там проблем никаких, в крайнем случае у Лехи одну из тачек заберу на время, не обеднеет. Видно было, что матери с отцом неудобно, как же, свою машину другому сыну отдали, а эту под себя загребли. Как мог, заверил их, что безлошадным не останусь, вот приеду, и сразу куплю новую.
