– Это Билли! – В мамином голосе звучит восторг. – Слава богу! – Она берет руку Щедрости и трясет ее так, словно выиграла приз. – Щедрость, спасибо! Спасибо за все! Спасибо за то, что привела ко мне моего сына. Если тебе станет легче, быть может, такова божья воля? Ты воссоединила нас, и это самый божественный подарок, который ты только могла нам дать!
– Но он хочет остаться, – обиженным тоном протестует монашка.
В слепящем свете фар Майлс различает, что от машины к ним идут
– Коул! – восклицает Билли, раскрывая объятия. – Ого! Не могу поверить! – Она старается быть дружелюбной, правда старается. Чтобы успокоить сестру. Никакие осложнения нам не нужны. Однако Коул вздрагивает при виде Зары, в открытую держащей в руке пистолет. Полная дура! Так бездарно все испортить!
– Кто это? – спрашивает ее долбаная сучка – сестра, заслоняя мальчишку собой, словно это сможет его защитить. Пули пробивают насквозь машину. Не веришь – спроси об этом у бедняжки Рико. – Что происходит?
– О, Коул, сестричка, подробности как-нибудь потом. Нам нужно шевелиться. Нам нужно ехать.
– Кто это? – снова повторяет Коул. Словно заевшая пластинка.
– То же самое я могу спросить у тебя. – Билли указывает на женщину-гренадера в пестром балахоне с шарфом, закрывающим лицо. Настоящее приключение: друзья, которых мы заводим по дороге. – Это Зара. Мы с Зарой гонялись за вами по всей этой проклятой стране. Ты даже не поверишь, что нам пришлось пережить по твоей милости.
– Это одна из твоих торговок спермой? Почему у нее пистолет, Билли? Скажи ей, чтобы она его убрала.
– О нет, – скалится Билли. – Сперма? Нет. Это осталось позади. Ты все испортила. Мы бы сейчас могли нежиться на пляже где-нибудь на Карибах, потягивая коктейли. Но ты попыталась меня убить. И теперь произойдет вот что. – Фраза, которую говорят маленьким детям родители: «Ты нас не слушался и теперь сам пеняй на себя». – Ты попыталась меня убить! – У нее надламывается голос. – И я едва не умерла! Возможно, у меня поврежден мозг. Мне сверлили череп дрелью, Коул. Из-за тебя, глупая долбаная стерва! Сучка! И теперь ты даже не сможешь быть няней!
– Билли, пожалуйста, мы так близки к цели! – Коул ошеломлена, сбита с толку. Это было бы прелестно, если бы не было так трогательно. Она указывает на черный океан позади. – Сюда идет катер. Я тебя люблю. Прости за то, что ударила тебя. Обе мы наделали гадостей и…
Зара поднимает пистолет.
– Хватит болтать!
Да, наивная прямолинейность. «Мы обе наделали гадостей». Коул понятия не имеет, твою мать, даже не представляет себе, что́ ей пришлось вынести по ее милости. Надо было разрешить Заре пристрелить ее.
– Да пошла ты, Коул!.. – говорит Билли. – Мы уходим. Идем, Майлс.
Но мальчишка держится за живот.
– Мама… – скулит он. – Мне плохо! – Он хватает Коул за руку и падает на землю.
– Что с ним? Подними его!
– У нас нет времени на это, – предостерегает Зара.
Господи, какой же она была глупой! Какой самонадеянной – верила в то, что им удастся бежать. Она должна была догадаться. Все дело было в чувстве вины, пожиравшем ее живьем, лишившем ее способности рассуждать.
У нее в висках стучит кровь, конечности онемели, налившиеся свинцом ноги приросли к земле, хотя она хочет наброситься на них, ударить их чем-нибудь.
Она полная идиотка и все испортила! Нельзя было доверять Билли, она не может поверить в то, что ее родная сестра продала их торговцам людьми. Она должна была это предвидеть. Господи, она должна была это предвидеть! А теперь уже нечего об этом думать, поскольку Майлс распростерт на земле, стеная от мучительной боли. Проблем с желудком у него не было после того приступа в аэропорту. Кажется, это случилось миллион лет назад. Тогда они в последний раз были близки к тому, чтобы выбраться отсюда. Коул думает лишь о том, чтобы выбраться отсюда.
Майлс по-прежнему цепляется за ее руку словно за якорь. Двойное пожатие.
Семейный код Морзе. «Не беспокойся. Я все понял».
– Ма-ам, больно-о-о! – корчась, стонет он.
Он притворяется. Отвлекает внимание.
– Что с ним случилось? – жестким тоном спрашивает женщина с пистолетом.
– У него болит живот, – объясняет Коул. – Причина этого – паника, но боль настоящая и очень сильная. Он не сможет идти самостоятельно. Не сможет идти с вами. Я должна его успокоить.
– Подними его! – нетерпеливо машет рукой гангстерша. – Живо!
