Почетное место между палитрами и кистями занимало покрытое сверкающими капельками ведерко со льдом. Сыщики отказались – было всего одиннадцать утра, – однако незаметно переглянулись: оба они заметили рядом с бутылкой тиски, накрепко прикрученные к верстаку. Инструмент, который обычно используется, чтобы монтировать подрамники, но идеально подходящий для того, чтобы зажать голову Нины Вис или Мисс Бархат.
«Что-то уж больно просто», – подумал Корсо и в тот же миг почувствовал во рту металлический привкус, как будто откусил кусочек фольги. Он понимал, что это тайное предчувствие начавшихся неприятностей…
– Знаете, почему мы здесь?
Опершись о свой прилавок и скрестив ноги, Собески, с бокалом шампанского в руке, утвердительно кивнул. Его улыбка, казалось, предостерегала их.
– Так вот, я хочу спросить вас, что вы делали в ночь с четверга шестнадцатого на пятницу семнадцатого июня и в ночь с пятницы первого на субботу второго июля.
– Я уже проверил у себя в ежедневнике: был с женщинами.
– Вы отмечаете это в своем ежедневнике?
Собески сделал глоток и с деланым смущением поднял брови:
– Знали бы вы, сколько их! Издержки успеха. И так с момента моего выхода из тюрьмы!
Что за мерзкая рожа! В этой блузе, шапочке, напоминающей спущенный черный чулок, и растоптанных ботинках Собески как будто разыгрывал какой-то фарс в духе Мольера, гротесковую пьесу, в которой в дураках останется не он.
– Могли бы мы получить их координаты?
– Я готов сообщить вам их имена, но не телефоны.
– Почему?
– Я их не знаю. У меня нет телефона.
– А как вы связываетесь с людьми?
– Я с ними не связываюсь, они ко мне приходят.
Корсо не отреагировал на очередное бахвальство. Среди прикрепленных к стене над прилавком набросков, фотографий и гравюр он только что заметил репродукцию трех «Pinturas rojas».
Прихлебывая шампанское, Собески перехватил взгляд Корсо:
– Вам нравится Гойя?
Подобное заявление тянуло на шутку, но, в сущности, вполне вязалось с блузой художника и шампанским с утра.
– Вы знали Нину Вис и Мисс Бархат? На самом деле их звали Софи Серей и Элен Демора.
– Пожалуйста, не принимайте меня за идиота.
– Так вы знали их? Да или нет?
Собески поставил бокал, поскреб голову и принялся выхаживать вдоль прилавка, шлепая раздолбанными ботинками по бетону. Фотографии из досье Жакмара ввели полицейского в заблуждение мускулатурой Собески, впечатляющей для его возраста, но в реальности художник оказался уменьшенной копией. Невысокий – метр семьдесят, – его силуэт был как будто спрессован, а мышцы, видневшиеся в вырезе блузы, напоминали натянутые струны. Корсо пришло в голову сравнение с серой обезьянкой на ярмарке.
– Я был знаком с Элен Демора, потому что покупал у нее кэм. Мне нравилось ее лицо, тело. Я ее часто писал.
– Вы ходили посмотреть на нее в «Сквонк»?
– Да, время от времени. Стриптиз – это сюжет, который я люблю изображать в своих произведениях.
Корсо подумал о найденном в подвале блокноте с набросками.
– Именно тогда вы познакомились с Ниной Вис?
– Точно.
– Вы стали любовником той и другой?
Собески отхлебнул шампанского и снова поднял бокал:
– И я бы еще добавил: одновременно.
– Одновременно?
– Мы имели обыкновение встречаться втроем.
– Вы им платили?
– Бывало по-разному. Но часто они уходили без денег. Мы наслаждались. Предавались маленьким сексуальным радостям. Потом я рисовал их… И мы засыпали втроем, как младенцы. Если хотите, я мог бы показать вам наброски. Я бережно сохраняю все. – Он разразился сардоническим смехом, снова окрашенным легким удивлением. – При моем нынешнем положении это куча бабок!
Выходит, Софи и Элен, названые сестры, ничьи дочери, упорно скрывавшие свою дружбу и никогда так и не сумевшие обрести равновесие в нормальной сексуальности, закончили свои дни в постели этого отощавшего борова.
– Очень нескромно было бы спросить, об играх какого рода идет речь?
– Разумеется! Так вы здесь для этого?
Корсо смолчал, он ждал ответа.
– Частенько разные садомазо-трюки, но в основном все заканчивалось пеггингом.
– Я не знаю, что это.
– Наведите справки.
Не глядя на него, Барби вполголоса шепнула:
– Я тебе объясню.
Корсо коротко, по-военному, кивнул и осознал, что держится слишком скованно, будто аршин проглотил. Он не мог бы сказать, шокирует его этот тип или же он завидует его непринужденности.
– Когда вы видели их в последний раз?
– Я бы сказал… недели три назад.
– Вы не сверились со своим ежедневником?
Собески расплылся в улыбке:
– Ровно двадцать два дня назад. Проще всего отдать его вам, тогда вы будете в курсе всех моих дел и поступков.
Подобное чистосердечие скорей озадачивало, однако Корсо в очередной раз побоялся за деревьями не увидеть леса.
– Вы знали, что Нина увлекается играми садомазо в Интернете?
– Разумеется. – Собески сделал вид, что дрожит всем телом. – Все эти штуки, которые она совала в свою киску… Я до сих пор содрогаюсь…
– Элен признавалась вам, что спит с трупами?
