До того как смысл сказанного ею дошёл до моего сознания, Алина исчезла. Растворилась в темноте. И в тот же момент я ощутил, что воздух вокруг будто густеет. Его наполнял дымный аромат, чем-то напоминающий запах горелой хвои.
Шаги окружающих меня людей замедлились. А ритм, наоборот, ускорился.
После пары вдохов я понял, что этот дым как-то действует на сознание. Восприятие предельно обострилось. Движение огромной статуи перестало быть просто иллюзией; она стала живой. Мне нестерпимо захотелось опуститься на колени, отдаться тому, что пробуждалось где-то в глубине моего существа, прорастая из древнейших рептильных инстинктов.
В этот момент ритм прервался. Со стороны статуи раздался низкий гул. Повинуясь ему, словно команде, все окружающие упали на колени. И я, не вполне отдавая в этом отчёта самому себе, последовал их примеру.
Моё сознание не было парализовано. Я потянулся за вакидзаси – нашему варианту, замаскированному под траву.
Я не сомневался, что Алина сказала правду. Знал, что меня схватят. Даже фиксировал движение странных теней в защитных масках, которые приближались ко мне. Времени было достаточно – я успевал покончить с собой.
Сжал коробку с вакидзаси в ладони. Потом отпустил хватку. Закрыл глаза.
– Честь Вотану! – выдохнули тысячи глоток в тишину, нарушаемую только треском костров и факелов. – Честь отцу!
И я повторил сказанное.
Когда инстинктами понял, что опасность совсем рядом, я снова открыл глаза.
Ко мне тянулись руки в чёрных перчатках. Там ещё было что-то вроде шприца. Я не разобрал.
В тот момент ещё был шанс успеть. С помощью местного вакидзаси, кинжала, я успевал перерезать себе артерию. Меня бы не смогли спасти.
Но я не сделал этого.
И в этот же миг увидел Алину. Она смотрела на меня с обочины. Наши взгляды встретились. Я пытался передать, надеясь на эмпатию: «Всё нормально. Это моё решение».
Но она не услышала. Или же не поверила.
Она рванулась вперёд во время очередного громогласного «Слава!».
Тут же среагировали тени. Ей кинулись наперерез.
Действуя своим кинжалом, она уничтожила пятерых – за секунды. Почти пробилась ко мне.
Но в последний миг, когда я уже готов был вмешаться, мощный удар странного оружия, напоминающего широкий меч, отсёк ей голову.
Фонтан чёрной крови на фоне живой золотой статуи – последнее, что я увидел в ту ночь. Нечто коснулось моей шеи. И темнота небытия затопила мой мозг.
Балансируя на грани сна, я не хотел выныривать в реальность. Хотя бы на пару минут оттянуть начало мучений. Ещё немного подумать. Разработать план освобождения. Но картина того, как погибла Алина, упорно стояла перед глазами. Она вызывала слишком много эмоций, чтобы отсиживаться в небытии.
Я ожидал, что боевая химия, которую против меня применили, вызовет самые неприятные последствия. Но голова на удивление была ясной. Ни сухости во рту, ни тошноты. Напротив – странный прилив сил.
– Вижу, ты пришёл в себя, – некто говорил по-русски с сильным акцентом; голос был странно знакомым.
Я открыл глаза.
– Хороший реакция, – прокомментировал снайпер, который стрелял в меня там, на Новой Земле. – Такое не сделаешь фальшиво. Мы знакомы, так?
Мы встретились взглядами. Наверное, мне помогла храбрость отчаяния. В какой-то момент эмоции исчезли. Я смотрел на ситуацию будто со стороны. Привычное ощущение в бою, не раз помогавшее мне выжить. Он не был уверен в ответе. Это было только предположение. Противник был проницателен, о многом догадывался – но реальных, доказанных знаний у него не было.
– Возможно, – ответил я. – Мир велик, не так ли?
Снайпер расплылся в улыбке.
– Это хороший начало для… разговор, – ответил он. – Ты знаешь, сколько всякого интересного я хочу тебя выспросить!
– Я не против взаимовыгодного сотрудничества, – ответил я по-английски, сделав паузу.
Снайпер моргнул пару раз, оценивая ситуацию. Но ответил тоже по-английски:
– Это не то, что я ожидал услышать, – сказал он. – Ты ведь отдаёшь себе отчёт в том, что играть не получится? Ты не в том положении.
– Ты ведь прекрасно понимаешь, что игра может вестись на многих уровнях. Со многими заинтересованными сторонами.
– Не без этого, – ухмыльнулся враг, – но это хорошее начало, я полагаю.
Вместо ответа я кивнул, воспользовавшись возможностью осмотреться.
Я лежал на наклонной кушетке, пристёгнутый крепкими кожаными ремнями. Я был одет. Хороший признак: значит, самые кардинальные методы допроса ко мне пока применять не планировалось. Хотя от моего внимания не укрылось, что из рукавов одежды выходили пучки тонких кабелей. Какие-то датчики? Для чего? Что-то вроде полиграфа? Этого следовало ожидать.
Само помещение было небольшим и напоминало скорее гостиничный номер, чем тюрьму или пыточную: в противоположном углу был диван с атаманкой, журнальный столик. С другой стороны – пара кресел и шкаф, уставленный странными картонными коробками. Куда меня притащили? Конспиративная квартира местной контрразведки? Или их штаб-квартира? Учитывая любовь к комфорту на этой стороне, последний вариант нельзя было исключить.
– Что с Алиной? – рискнул спросить я.
