Сержант вскинул пистолет, но каленый суздальский клинок упал вниз, прошелестев мимо его уха и перерубив ключицу и несколько верхних ребер. Рука повисла. Двое поотставших всадников дотянулись мечами до последней уцелевшей девушки, отрубив ей руку и глубоко исполосовав спину. А Степан приложил левую руку к разрубленному плечу, посмотрел на струящуюся кровь и сильно удивился тому, что после всего этого остался жив. Однако в ногах ощутилась предательская слабость. Сержант упал на колени, простоял так еще несколько секунд, стараясь удержаться в сознании, а потом рухнул лицом вниз.
Трое скачущих одвуконь.[22] всадников стремительно пронеслись по тропе между яблоневым садом и капустными грядками, проскочили в ворота огороженного высоким тыном двора и остановились у резного крыльца бревенчатого дома в два жилья[23].
— Никак в нетях все? — усмехнулся русоволосый кареглазый воин, одетый в зашнурованный до горла короткий юшман.[24] Ноги его поверх сапог из толстой бычьей кожи прикрывал темный батарлыг,[25] на правой руке был закреплен ярко начищенный наруч.[26] — Государеву человеку корец[27] поднести некому?
С левой стороны его седла, у самого стремени, под круглым щитом, болталась потрепанная ивовая метелка, с правой стороны, под островерхим шлемом, покачивалась полусгнившая собачья голова. Колчан с луком лежал на крупе вороного коня.
— Смотрите, чудь белоглазую провороните, — он спрыгнул с седла на землю, придержав кривые сабельные ножны.
Только тогда из ворот длинного сарая, у стены которого лежала кипа сена, выбежал боярский ярыга[28] и подхватил коня под узды.
Двое других всадников тоже спешились. Один — совершенно седой, с короткой аккуратной бородой, был одет в старый дедовский колонтарь[29] и полотняные порты, на поясе висел прямой меч и длинный косец. Второй, молодой безусый парень, красовался в одной косоворотке — правда, у седла его также висели продолговатый щит-капелька и ляхская железная шапка с бармицей, а на поясе болталась кривая татарская сабля.
Из дома выбежало еще несколько подворников,[30] а следом за ними появился и сам боярин Харитон Волошин, в синем опашне поверх блестящей рубахи и портков из повалоки.[31]
— Не рад государеву человеку, боярин, — укоризненно покачал головой Зализа. — Не ждешь, не привечаешь.
— Пульхерия, поднеси гостям сбитеню[32] с дороги, — распорядился Харитон. — В горницу их проводи, снеди поставь.
Однако спорить с тем, что гостю он не рад боярин не стал.
Еще ни разу вслух не повздорил боярин.[33] Волошин, считающий свой род со времен великого князя Михаила и владеющий самыми обширными поместьями на Ижорском погосте с опричником[34] Семеном Зализой, целовавшем саблю лично государю Ивану Васильевичу на верное честное служение и получившего на прокорм семь деревенек, откупленных у вотчинника[35] Антелева, как разоренные полным его нерадением[36] Вслух они никогда не спорили — но взаимная неприязнь выступала в мелочах. Никогда еще корец после долгого пути не подносила опричнику дочь или жена боярина Харитона — а только дворовые бабы. Именно бабы — даже девки молодой Волошин к государевым людям не подпускал. Никогда не садился боярин с Зализой за один стол, никогда не кормил вдосталь. Только так, долг свой блюл, и не более.
Зализа же со своей стороны не забывал поспрошать у старых людей, как вели себя дед и отец боярина во время новгородских измен,[37] и слова эти запоминал; примечал, сколько дворов в деревнях боярских, сколько пашни поднято. Правда, боярин пока не обманывал, и по государеву призыву выставлял со своих больше чем двух тысяч вспаханных четей двадцать два всадника.
Хотя, может, и не дичится боярин опричника, а просто родом своим горд без меры. Вон, дочке его, Алевтине, уже шестнадцать лет скоро, а он женихов достойных до сих пор выбрать не может. Вотчинник Коволин сватался — прогнал.
— Что тебя в земли мои привело, человек государев? — вежливо поинтересовался боярин, глядя как поглощает опричник горячий сбитень. — Али дел больше на рубежах государевых нет?
— Верно молвишь, есть дела на рубежах государевых, — Зализа стряхнул последние капли на землю и утер рот. — Да сам знаешь, бояре и вотчинники земские долг свой забыли. Смердов[38] без меры тяготят, за землями своими не следят, порядок не блюдут. Приходится нам, слугам государевым, станишников ловить.
— Это ты здесь их ловить собрался? — скрипнул зубами боярин.
— Нет, возле леса Игнатова, что у деревни твоей, Замежьи. Пришел ко мне намедни афеня[39] почаповский, да рассказал, как у Игнатова леса трое татей его зацапали, товар и деньгу отобрали, да еще и порты сняли. Примету назвал ясную: косарь[40] у станишников с рукоятью из кости резной, на собачью морду похож. — Опричник оглянулся на своих людей: — Агарий!
Седой мужчина снял с пояса длинный нож, протянул своему воеводе. Зализа показал трофей боярину:
— Похожа?
Чья-то умелая рука завершила истертую рукоять оскаленной песьей мордой, старательно прорезав каждую деталь.
