Так как компания действует через “Капа-Банк”, это значительно упрощает мою задачу по сохранению счетов и средств, которые на них хранятся. Банк использует самые стандартные, но не продвинутые алгоритмы мониторинга транзакций, что дает мне определенную свободу для маневра.
Первым шагом стал поиск подходящего банковского аккаунта, имеющего доступ к корпоративным карточкам компаний. Это заняло некоторое время — я перелистывал внутренние реестры, проверял статусы учетных записей сотрудников, анализировал, какие из них обладают достаточными привилегиями для авторизации в системе. Наконец, один из них подошел: заброшенный, но всё еще активный профиль одного из бывших главных финансистов. Под его идентификатором я вошел в CRM-систему, используемую банком, открыв перед собой полный список счетов и доступных манипуляций с ними.
Теперь самое важное — вывести деньги в крипту, минуя традиционные банковские маршруты. Любой другой метод — даже переводы в офшорные зоны — оставлял бы следы, которые могли привести к блокировке или, что хуже, к отслеживанию движения средств. И тех кто эти средства переводит. Криптовалюта оставалась единственным более менее безопасным вариантом сохранить деньги.
Я начал с нескольких крупных транзакций, используя фиктивные учетные данные банковского сотрудника, найденные мной ранее. Они позволяли обходить первичные модели автоматической проверки — те, что сканировали переводы на предмет возможных аномалий. Алгоритм был наивен как младенец: он банально сопоставлял отправителя с шаблонами заложенных подозрительных действий, но никак не мог выявить тонкие манипуляции внутри самой системы авторизованными пользователями. Главное — не выходить за допустимые лимиты и соблюдать структуру по стандарту переводов.
После этого я перешел к следующему этапу: прямые покупки криптовалюты. С корпоративных счетов компаний-партнеров, которые уже оказались в моей цепи транзакций, я совершил два десятка покупок электронной валюты, распределяя их одновременно по разным площадкам. Каждая из операций была рассчитана на минимизацию риска: разные суммы, разные адреса кошельков, разные промежутки времени между транзакциями. Ощущал, как пальцы уже побаливали от скорости работы.
Параллельно я инициировал процесс исчезновения данных из банковских баз. Это требовало не просто удаления записей, а корректировки логов, подмены метаданных в системах непосредственного учета. Я запускал скрипты очистки, имеющиеся в моей обойме программ. Создавал поддельные ошибки обработки информации, которые заставляли серверы «забывать» о новых транзакциях, затирал журналы входов и активности пользователей. В итоге, когда алгоритмы безопасности попробуют провести ближайшую сверку данных, они увидят лишь «шум» — несовпадающие фрагменты информации, которые сложно связать в единую и цельную картину.
Оставалось только ждать. Если всё прошло так, как я задумал, через пару часов эти деньги перестанут существовать в привычных базах данных и появятся в мире, где их уже никто не сможет отследить.
Давно я так бодро не развлекался в сети. Пальцы скользили по клавиатуре, команда за командой уходили в систему, а в голове стучала быстрая, четкая последовательность шагов. Адреналин кипел в крови, дыхание сбивалось, а от напряжения даже выступила испарина на лбу. Глаза на секунду метнулись к таймеру — оставалось ещё целых 40 минут. Чистого, незамутненного времени, которого вполне хватало не только на финальную часть операции, но и на грамотное заметание следов.
А значит, пора переходить к следующему этапу.
— Ну что? Погнали! — сказал я, больше для себя, чем для кого-то ещё, и пальцы снова заскользили по клавиатуре, вызывая интерфейс управления дата-центром.
Система не сразу отреагировала. Её мощные процессоры, перегруженные параллельными операциями, на секунду задумались, но затем передо мной развернулось безмерное плато данных — гигантская карта памяти, где в цифровом виде пульсировали миллионы записей. Именно здесь хранились наши следы — все операции, логины, временные метки. А вместе с ними — огромные массивы информации о компаниях, которые я использовал как прикрытие в этой атаке.
Начинаем распад.
Я инициировал процессы деградации данных. Первым шагом запустил цепочку фальшивых ошибок хранения, которая заставляла серверы дата-центра «считать» сектора повреждёнными. Это был тонкий, но эффективный метод: система не пыталась их восстановить, а сразу помечала как потерянные.
Следующий этап — переполнение буферов. Я внедрил скрипты, которые буквально «засоряли» хранилища бессмысленными обрывками данных: случайные символы, несуществующие пути, скомканные куски старых логов. Всё это разрасталось внутри серверов как всё умерщвляющая цифровая плесень, затирая оригинальные файлы.
В этот момент по логам начали вспыхивать первые алерты, но уже было поздно. Я запустил процесс самоуничтожения секторов памяти. По сути, я заставил системы работать против самих себя: они начинали автоматически очищать «испорченные» данные, тем самым неосознанно уничтожая наши следы.
