Медленным шагом, с учетом моего самочувствия, я добрался до здания в течение получаса, хотя прошел едва ли больше семи сотен метров. — Да, физическое состояние явно оставляет желать лучшего. — так, прихрамывая, я закинул голову вверх, впиваясь взглядом в эту девятиэтажку, рыская глазами по окнам верхних этажей, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, что могло бы сказать о её внутреннем состоянии.
В тот же момент нечто щелкнуло внутри моего сознания. Люди. За всё это время я не видел вокруг ни одного человека. Вокруг царила зловещая тишина, которую нарушали отголоски механических звуков, словно остатки от деятельности человека.
Стоило таким мыслям промелькнуть в сознание, как его тут же охватило раздирающей болью. Ранее принятое лекарство, видимо, совсем не помогало в улучшении моего состояния. Упав на колени от ощущения дикой боли, будто само мироздание вкручивает шурупы в мои виски, в каких-то считанных метрах от подъезда, пытался издать хоть стон, хоть крик. Но я ощущал, как в горло залили литры кипящего свинца, словно запечатав его на века. А из моих уст лишь вырывалось глупое мычание. Дойти… до… двери…
Ранее цельные мысли, с каждой секундой превращались в нелепые обрывки. Но тело отчаянно цеплялось за какую-то только ему известную силу, и настойчиво, вгрызаясь ногтями в шершавый бетон, продолжало ползти до подъезда.
Казалось, что время застыло в этом ужасающем моменте, как и мои изломанные от боли конечности, всё никак не желающие приближаться к открытому подъезду. Нелепо перекинувшись на спину, упирался голым торсом в рюкзак, который слегка приподнимал меня над холодной землей.
Взор моих глаз уткнулся в темное небо. Ночное небо, усыпанное звездами. Такое красивое и манящее. Окутывающее прохладой и дымкой как одеялом. Словно я вновь оказался дома, в кругу своей семьи.
— Кх, кх, кх. Как же нелепо. — хорошо прокашлявшись, и сплюнув комья слипшейся крови, я удивлялся собственным мыслям, и сравнению ночного неба с домом. Почему-то именно сейчас мне вспомнились мои родители, и маленькие брат с сестрой, близняшки. Они всегда так весело бегали за мной, всё-таки хоть и была у нас разница в возрасте в семь лет, но это раньше она казалась большой. Сейчас у нас точно нашлось бы о чём поговорить.
Лёгкая улыбка на мгновенье появилась на моем лице. — Что же с ними случилось? — ощущая, как жизнь медленно покидает меня, я увидел кругом человеческие тела, тоже, изломанные, а где-то ещё слегка подающие признаки жизни. — Что за бл… — не успел я договорить, как перед глазами промелькнула фиолетовая вспышка, целиком заполняя черноту небосвода, и на миг озаряющая всю округу города. В то же мгновенье, за померкнувшей вспышкой, померкло и моё сознание.
Столица нашей родины встретила меня очень радушно. Стоило поезду остановиться на вокзале, как из вагонов хлынули толпы пассажиров. Когда как на перроне, так же ожидали люди, чтобы пройти на посадку. Вот только если выходили на станцию в основном молодые люди, которые приехали в Московские клубы, бары и парки. То обратно в поезд заходили люди постарше, которые очевидно ехали на дачи, да на природу.
Особенно их выдавали тюки с различными садовыми приспособлениями. Одна солидная парочка даже затолкала в тамбур рекультиватор. И как они его только протащили через турникеты?
Так, разглядывая пассажиров, взгляд зацепился за пожилого мужчину, который шел мне на встречу. Очевидно, что он собирался зайти в тот же вагон, из которого неторопливо выходил я. Но у него из сумки выпали семена картошки, плавно подхватываемые воздушными потоками, они упали мне прямо под ноги.
— Мужчина, мужчина с лопатой. — улыбнулся я своему же определению, и подхватив семена с картофелем, двинулся за ним, пока он медленно разворачивался, как груженая баржа, или навьюченный мул, местами толкая пассажиров в ноги.
— Ох, чего-сь, кто меня звал? — развернулся пожилой дедушка, и пытался найти человека, который очевидно окрикнул его. Ведь такая заметная лопата торчала только у него из-за спины. Но зрение к почтенным годам уже сдавало, и видел он лишь мутные силуэты вокруг себя. Однако, это никак не мешало ему ездить самому на дачу, и всегда отказываться от настырных предложений собственных детей переехать к ним жить.
Стоя прямо напротив этого мужчины, меня никак не покидали мысли, что это чистый леший во плоти, который таки сошел со страниц детских сказок. Невысокий, с длинной бородой. А под его восьмиклинной кепкой были спутанные клоки волос, как мне показалось, внутри которых точно затесались мох и ветки. Несмотря на то, что взор его был мутноват, глаза все равно блестели зелёным светом. Будто у какого-то зверя. А кожа внешне имела древесный оттенок, как у сосны.
— Уважаемый Леший! — начал торжественно я, сразу осекшись, и исправив себя. — Мгм, уважаемый… — поправив свою куртку, я протянул семена мужчине, который уже вовсю хохотал, что хоть и выглядело как смех. Но я готов поклясться, что такой же звук издают деревья, когда соприкасаются во время сильного ветра.
