Но единственное, чего я действительно сейчас хотел по настоящему — глоток чаю.
Крепкого. Горячего.
С косой долькой лимона.
Губы пересохли.
Еще несколько минут назад я умирал от боли, теперь боль прошла, теперь меня убивала жажда.
«Ты сам этому научишься…»
Я отчетливо представил себе тонкий стакан в тяжелом серебряном подстаканнике, серебряную ложечку, нежно позвякивающую о край стакана.
В купе никто не входил, но в купе вдруг сладко запахло крепким свежезаваренным чаем.
Я открыл глаза.
Стакан в тяжелом серебряном подстаканнике стоял на столике.
Над стаканом клубился пар.
Похоже, демоны Лапласа и Максвелла обслуживали меня в паре. Ложечка нежно позвякивала, лимон золотился. Он был срезан косо, как я это только что себе представлял.
ЦВЕТНАЯ МЫСЛЬ: СВЯЗЬ ВРЕМЕН НЕПРЕРЫВНА.
Как в перевернутом бинокле я видел пыльный Кош-Агач, лавку древностей, медлительную алтайку, геофизиков, обмирающих от непонятного ужаса. Как в перевернутом бинокле я отчетливо видел чукчу Йэкунина, впадающего в хвастливость, и неведомого мне деда, отморозившего пальцы в жарко натопленной бане, и запорошенную кирпичной пылью лестничную площадку.
Серебряная ложечка призывно позвякивала.
Я с трудом сел.
Я уже знал, что сойду на первой станции, чтобы вернуться. Чтобы попасть в Городок.
Ия, чукча Йэкунин…
Почему я, собственно, опять сбежал?
«Нам надо быть сильными».
Я уже знал: я выйду на первой станции.
И заранее страшился: вокзальная толчея, очереди у касс, дурные буфеты — жизнь, утекающая между пальцев.
Соблазн был велик.
Я вдруг отчетливо увидел перед собой железнодорожный билет, он был даже прокомпостирован.
Так просто, перевел я дух, никаких усилий. Ну да, Ия же говорила: «Ты сам этому научишься. Ты включен в систему.»
Я подумал о незаконченной рукописи…
Захочу ли я теперь заниматься рукописями?
Отхлебнув из стакана, я вытер ладонью вспотевший лоб.
Как там плечо? Я еще чувствую на нем тяжесть? Кто-нибудь сидит на моем плече?
Я усмехнулся: а обладает ли демон весом?
И шепнул: «Демон, демон, не исчезай. Ты мне нужен. Ты никогда не был так мне нужен, как сейчас.»
«Даже Ия?»
Я не стал отвечать.
Чтобы понять ошибку, не обязательно ее анализировать. Какие-то нюансы просто подразумеваются.
Ты спрашиваешь, откуда стартуют ядерные бомбардировщики, приятель? Они стартуют из твоего сердца.
— Теперь возьмешь?
— И теперь не возьму. — Алехин еле отмахивался. — Козлы! Вообще не беру чужого!
— Чего врешь-то? — наседал на Алехина маленький, глаза раскосые, длинные волосы неряшливо разлетались по кожаным плечам. По плечам кожаной куртки, понятно. — Ты недавно червонец увидел на дороге, что — не взял? «Вообще не беру чужого»! Раскудахтался!
Спрашивая, маленький злобный тип все время оглядывался на приятеля. Длинный смуглый приятель почему-то ласково назвался Заратустрой Намангановым. Непонятно только, откуда маленький тип мог знать про червонец, недавно найденный Алехиным на дороге. И непонятно, почему так ласково назвался Заратустрой длинный. Никто не просил его как-то называться. В самом имени Заратустры Алехину послышалось что-то тревожное. К тому же на голове длинного набекрень сидела гигантская кавказская кепка. Конечно, мохнатая.
А третий вообще ни на кого не походил. Ну, может, на Вия — чугунный, плотный, плечистый. Мощный нос перебит, сросся неровно, криво, на плечах ватная телогрейка. Алехин таких не видел сто лет.
— Ну, возьмешь?
— Не возьму.
— Ты же не за так берешь, — упорствовал маленький. — Ты за деньги.
— А я и за так не возьму.
Конечно, Алехин мог бы что-то приврать, подкинуть что-то такое сильное, обвести козлов вокруг пальца, но Верочка твердо предупредила его — не врать! Даже установила испытательный срок и близко к себе Алехина не подпускала. Срываться из-за таких козлов? Жалко. Соврешь, а волны далеко пойдут. Известно ведь, начнешь с мелочей, с истинной правды — ну, скажем, служил на флоте. А потом почему-то из сказанного тобой как-то само собой выходит, что ты не просто служил, а выполнял тайные приказы правительства. Или заметишь, что, мол, живу в домике под снос, правда, в самом центре города, а получается, будто он, Алехин, в ближайшее время получает элитную двухуровневую квартиру со встроенным гаражом.
А неадекватная информация быстро доходила до Верочкиных ушей.
С Верочкой у Алехина поначалу складывалось все хорошо, прекрасно. Как увидел ее в приемной у начальника телефонной связи, так в тот же день позвонил. Не мог не позвонить. Он таких, как Верочка, раньше не встречал. Лицо овальное, гладкое, нежная кожа блестит, волосы волнистые, глаза лесные, зеленые. И Верочка Алехина тоже сразу отметила, выделила из толпы. Не могла не отметить, не могла не выделить. Рост почти средний, глаза неуверенные, всегда не знает, куда сунуть руки — то ли в карманы, то ли под мышки.
Правда, доброжелательный. И врет много.
