– Интересно было бы побеседовать с этими южанами, – промурлыкал себе под нос Ярьямейнен. – Узнать бы, на что они рассчитывали, открыто вторгаясь в чужие земли в таком ничтожной количестве!
– Может, что их примут как гостей? – с наигранным простодушием предположила Ильма. – Как тебя и твоих родичей?
Тун засмеялся. Когда он улыбался, его лицо превращалось в маску ужаса. Его треугольные кривые зубы были подобны акульим; когда рот закрывался, челюсти смыкались наглухо, словно створки капкана. Такие зубы за один раз перекусывают кости тюленя.
– Чтобы чужаков приняли как желанных гостей, – ответил Ярьямейнен, – их должны очень сильно бояться. Их – или того, что за ними. Лоухи явно считает, что здесь, на Туони, ей бояться нечего…
«На что это он намекает?» – возмутилась Ильма. Но вслух спросить не рискнула.
– Впрочем, хватит о пленниках Лоухи. В самом деле, какое мне до них дело? Ильманейтси, я позвал тебя сюда совсем не за этим.
Ильма отступила еще на шаг. Теперь, после откровенных расспросов и скрытых угроз северянина, ей не хотелось от него больше ничего – только чтобы он оставил ее в покое. И в то же время что-то держало ее тут надежнее стальных цепей…
– Я хочу поговорить с тобой о Луотоле. И
«Мать Калма, ну я и влипла», – с тоской подумала Ильма. Сейчас бы спорхнуть со скалы и камнем – вниз. Может, и не догонит…
– Что твоя мать там натворила? – без обиняков спросил тун, положив тяжелую руку ей на плечо.
– Спроси ее сам, – пролепетала Ильма. – Если она сочтет нужным ответить…
– Я уже спрашивал ее и предлагал ей помощь – между прочим, бескорыстную. Она посоветовала мне не лезть не в свои дела и проваливать из Туонелы. То есть она, конечно, ответила чуть вежливее, но смысл был именно такой.
– Какого же ответа ты ждешь от меня?
– Другого. Более внятного… и разумного. Ты ведь не дура, Ильма. Ты понимаешь, что на Туони вам эту зиму не пережить. И все пятнадцать кланов это понимают не хуже тебя. Или вы возвращаетесь на зиму в Луотолу, или погибаете.
– А тебе-то какое дело?!
Ильма попыталась решительно отпихнуть северянина, но это было все равно что попробовать отодвинуть скалу.
– Я предложил Лоухи выгодный союз. Для этого ей надо всего лишь честно рассказать, что она устроила в своем зимнем гнездовье. Что именно она получила от Калмы? Когда я это узнаю, мы вместе подумаем, можно ли еще что-то исправить. Я уверен, что можно.
– Почему? Даже не зная, что там стряслось…
– Потому что со мною милость Калмы.
Ярьямейнен положил руку себе на грудь. Ильма невольно проследила взглядом за его жестом. Что он имеет в виду?
– Смотри.
Он распахнул куртку из белого меха, и на его груди блеснуло что-то черное. Это был амулет на плетеном шнурке из рыбьих жил: зубастая челюсть касатки, искусно вырезанная из обсидиана.
– Он нерукотворный, – сказал тун, покачивая амулет на шнурке. – Это дар самой Матери Калмы. Как-то на одном из скалистых островков, которые во множестве рассеяны среди льдов Руйян-мери, пробудился вулкан. Несколько дней мы любовались извержением издалека, а потом, когда оно закончилось, мы прилетели на островок, чтобы рассмотреть вулкан поближе. Там, в самом жерле, среди еще теплого пепла и окаменевшей лавы, я нашел вот это.
Ильма, завороженно глядя на амулет, шагнула поближе, потянулась было потрогать, но опомнилась и отдернула руку.
– В самом деле, великий дар! – вырвалось у нее. – Вот бы мне такой!
– Когда я изучил его, то увидел, что он от рождения переполнен силой подземного огня. Эта сила была дикой, хаотической… я немного поработал над ним, и теперь амулет и я действуем как одно целое. Я словно бы обрел еще один глаз, способный распознать внешние, чужие силы, или рот, позволяющий поглощать их напрямую…
– Потрясающе! А что именно ты с ним делал?
– Сейчас ты это узнаешь.
В последний миг Ильма догадалась, что он имеет в виду, но было поздно. Ярьямейнен схватил ее за плечи и прижал к себе. У нее захватило дыхание, но тут она ощутила укол – обсидиановая челюсть впилась в ее незащищенное горло.
– Ну так как? Ты расскажешь мне, что твоя мать устроила в Луотоле?
Челюсть все глубже впивалась ей в кожу. Что-то теплое потекло между перьями. Кровь! «Амулет пьет мою кровь!» – поняла Ильма. В следующий миг ее посетила страшная догадка. Если туны клана Ловьятар пользуются кровью людей, чтобы пробуждать в себе магическую силу, – то чьей же кровью питаются туны клана Этелетар? Не кровью ли других тунов? Они приносят в жертву Калме… друг друга?!
