— Знаю, прошу прощения, сама не понимаю, что меня заело как сломавшуюся шестеренку. Я ведь хотела вас только попросить, конкретизируйте, пожалуйста, для кого писать объяснительную. Ее можно написать по-разному.
— Не ной, что у тебя с ним?
— С кем, с бревном в отлежке?
— Ты о ком, дрянь, о Лорде Аш Рере!
— Нет. — Все, подумала Лика, теперь договорились, очень умно. Главное расставить акценты. Ну, теперь расставили и что. — Да, что вы от меня хотите, наставник, спал он, как сурок в январе, что я могу с ним делать?
— Что ж ты полезла к нему на диван? — Возмутился Шлоз, сам он имел очень расплывчатое представление о сурках, поэтому не до конца понимал ликино сравнение. — Зачем ты полезла? Объясни!
— Потому, что он мне понравился. Я не полезла, я жаловаться к нему пошла, на ректора, а он спал, как сурок, Вот и пришлось с ним до утра спать, пока он не проснулся. Сами понимаете, что со мной было бы, выйди я к ректору, что мне говорить: он спит, извините, я на вас жаловаться завтра приду?
Шлоз вздохнул шумно и как-то через зубы. Получилось забавно с-с-с-с-с… Это сколько же слов на "С" он хотел сказать, подумалось Мышке, и не сказал, мысль прокатилась шариком в районе зубов, но до улыбки не дошла, осталась на уровне оскала. Лика подумала и решила: нет, я не классик, мысли красиво и литературно излагать не умею и похоже никогда не научусь. Говорю, как думаю. И что плохо, многие меня понимают от этого неправильно.
Шлоз шумно вздохнул, вспомнил свои институты, дом, семью. Вспыхнуло и окатило волной воспоминаний.
Мара, мир совсем не похожий на Землю. Близкий, четко очерченный горизонт, ясное, словно обсыпанное блестящей солью небо. Морозность утра. Пять часов. Небо фиолетовое до черноты. Сухое и скупое. Скоро рассвет. На крыше отцовского дома, он, его старший брат и отец отрабатывают положенные на третий день недели асаны рудака. Потом короткий спарринг, сначала с братом, потом с отцом. Завтрак. Сколько себя помнил, мясо, птицу или рыбу ели очень мало, по праздникам. Каждый день жевали синтетику, офицерам нужно очень много белка для наращивания мускулатуры. Ели переработанный растительный белок, иногда грибы, они считались деликатесом. Мать пурхалась в доме не разгибаясь, готовила им по четыре раза на день. Готовила, шила, стирала, готовила, убирала, готовила и так без перерыва. Их было шестеро. Родители и четыре брата. Когда все братья подросли и пошли в люди, отец купил матери в помощь девчонку-дурочку, та таскала тяжести, стирала, скребла полы, выносила мусор. У нее голова лежала на шее, сросшаяся с плечом и ногу она приволакивала, кто-то ее изуродовал, и она спятила. Продали ее дешево, вот отец и раскошелился. Он сам тогда учился в военной академии Мары, благо жили они в столице, хоть и на самой окраине. Отец служил в местной полиции, как и его отец и дед, все его предки были полицейскими, а с кого все началось, разве выяснишь? Ему повезло, у него оказались редкие способности; отличная память, уникальная математическая смекалка, аналитический ум, хорошая способность к языкам, а главное прекрасная выносливость и работоспособность. Далеко не каждому мальчишке из пригорода так повезет, попасть в военную академию Мары. Лучшую столичную академию. Когда он учился, не разгибался от шести утра до поздней ночи. На сон оставалось не больше пяти часов в день. Но он сумел, выполз, докарабкался до офицера службы безопасности Мары. Будучи еще подростком, сделал блестящую карьеру, мечтал иметь собственный дом, в три этажа, купить красивую жену, родить детей, на зависть всем братьям.
В отцовском доме то же было три этажа по тридцать метров каждый. Такие домишки в пригороде лепятся друг к другу в одну линию, вдоль улицы, где живут все свои, такие же полицейские, как его отец, служба безопасности, высококвалифицированные технологи. Самая высоко оплачиваемая категория соседей, технологи, никого не допускали в свою узкую касту. Такие как они, могли вытрясти информацию по крохам из любого человека, эльфа или гнома. Еще были социотехнологи, но в их районе они не жили. Эти имели собственные дома за городом, в садовой зоне, или парковых предместьях, где жила знать. Он мечтал и боялся мечтать о такой жизни, и такой свободе, жить одному, не как все. Далеко от родного дома, близких родственников. У него хороший сытый квартал, только он никогда не видел в нем женщин, только прислугу, таких же уродин, как их девчонка. Женщин совсем не выпускали из дому, и никогда, боже упаси одних. О работе в гнездах он не мечтал, хороший технолог может прийти в гнездо, но он так и не стал технологом. Его способности оказались в другой сфере, он принадлежал службе безопасности.
