— Не, первый покойник не из серии.
— Потому что он парень?
— И поэтому тоже. Вы с психологом консультировались?
— А как же. Сейчас без этого никуда.
— Не только сейчас. — Алексей допил чай и вытер свои влажные усы. — Психология — наука полезная.
— Это она вам помогла поймать Казачиху?
— Больше криминалистика, но…
— Психологический портрет, составленный нашим специалистом, показать?
— Давай.
Багров достал из ящика папку с заключением психолога и положил ее перед Комаровым. Тот, достав из нагрудного кармана своей косухи, очки, приступил к чтению.
— Херня, херня и еще раз херня, — сказал он, пробежав глазами по первой странице. А их было пять. — Убийца не испытывает ненависти к музыкально одаренным людям. И не является бисексуалом. Он стопроцентный гетеро. Беззаветно влюбленный в какую-то женщину. Возможно, в свою мать. Или сестру, играющую на струнном инструменте. Парень, которого нашли в парке, убит не им. Вы просто притянули за уши это… Ребята, вы чего? Подумаешь, нашлась струна в куче мусора. Вообще не тот почерк! У нас есть маньяк. И три его жертвы. Даша, Кристина и?
— Марина.
— Настройщик, давай назовем его так, не был тесно знаком ни с одной из девушек. Но следил за каждой. Он выбирал жертв заранее. И ждал удобного момента для того, чтобы напасть.
— Он подражатель Казачихи?
— Не-а. Тут что-то другое. Но что, пока не пойму. Думал, психолог поможет, но ему нужно еще раз отучиться. А лучше заняться практикой. Книжки мало дают…
— Мы думаем, что Настройщик, как ты его назвал, фанат — Казачихи. А не мамы или сестры…
— Одно другому не мешает.
— У Ларисы Андреевны Казаковой не было детей. Как и братьев.
— Откуда ты знаешь? Ты не слышал о ней до позапозавчерашнего дня.
— А сестру ее, Клавдию, ты не подозреваешь?
— Если бы в ней жили демоны, они вырвались бы раньше. Но все было тихо чуть ли не тридцать лет. Это не Клава. Но если бы ее сын остался в живых, я подумал бы на него.
— У Казачихи есть фан-клуб. Митяй тебе об этом сообщил?
— Да. Только в интернете собираются по интересам одни дрочилы.
— Как грубо, — укорил его Роман. — И, между прочим, сейчас именно там люди знакомятся и объединяются в группы.
— Лучше займитесь Матросовым. Не просто так он под боком Петровской пригрелся. Если у Казачихи и есть фанат, так это Гришаня.
— Уж слишком очевидно.
— Басню помнишь про ларчик, который просто открывался?
— Завтра получим ордер на обыск. Сегодня не успели.
— Он вышел на связь? Сын говорил, что его телефон отключен.
— По-прежнему не абонент.
Багров с тоской посмотрел на гору бумаг. Про отчеты он Николеньке не соврал. Ими действительно нужно было заниматься.
— Вот сейчас у вас и компьютеры, и почта электронная, и принтеры со сканерами, а все равно ни черта не успеваете, — заметил Алексей. — Представляешь, как мы работали?
— С трудом.
— Забей. Пошли пивка попьем.
— С радостью бы, но долг превыше всего. К тому же в желудке столько чая, что пиво там уже не поместится.
— Ладно, бывай.
Он встал, подал руку для рукопожатия. Но тут поднял указательный палец вверх и выпалил:
— Вспомнил!
— Что?
— Имя комитетчика, что делом Казачихи занимался. Арсений Сапрыкин. Ломал голову два дня, и вот снизошло озарение. Запиши, вдруг пригодится.
Роман так и сделал. Затем попрощался со старшим Комаровым и погрузился в отчеты. Но ненадолго. Хотелось не бумажной волокиты, а действия. И Багров, свалив все дела в стол и выключив компьютер, покинул кабинет.
Казачиха беспомощно смотрела в монитор компьютера, стоящего в библиотеке. Он не был подключен в интернету, но содержал в своей памяти много полезного: Уголовный кодекс, статьи из юридических журналов, записи с судебных процессов, формы разного рода заявлений, советы по их заполнению.
— Ну как дела? — насмешливо спросила Баржа. Она сидела рядом с подругой и ждала от нее действий. Пока же Лариса смогла только открыть несколько файлов и просмотреть их, не поняв и половины из прочитанного.
— Темный лес.
— А ты как думала?
— Мой мозг не просто размяк, он превратился в кашу.
— Просто надо обратиться за помощью к тому, кто на таких делах собаку съел.
— К корейцу? — хмыкнула Лариса.
— Моржиха хорошо в юридических делах подкована. Всех консультирует. Но не бесплатно, ясное дело.
— Ты же знаешь, у меня ничего нет.
— Я договорюсь. Мне она всего за блок сигарет бумаги на апелляцию заполнила.
— У меня немного иная ситуация.
— Да, у тебя полный… — Далее последовало матерное слово. — Но где твой оптимизм, коза? Еще вчера ты спорила со мной, что окажешься на свободе раньше меня.
— Я погорячилась. Думала, свяжусь с полицейскими, что приезжали, и все быстро закрутится.
— Но?
— Начальница к телефону не допустила. Велела написать на бумаге то, что я хочу передать. И я не знаю, дошло ли мое послание до нужных людей.
— А что в нем?
— Завлекалочка.
— В смысле?
— Я дала понять, что кое-что важное вспомнила. Но от меня будет польза только на свободе.
— Дура ты, Лариска. Надо было соображать раньше. Когда очкарик с носатым тут были.
— Знаю. Но не совладала с эмоциями. Слишком долго копились во мне… Сорвалась.
— Моржиху звать?
— Это кто вообще?
— Толстая, с усами.
