Первым побуждением Джоанны было сбежать из зала, но это было невозможно, поскольку Эллен сопровождал беспрестанно кланяющийся и потирающий свои белые ручки мистер Уотерс.
– Полагаю, вы хотели бы посмотреть бархатные манто, мадам? Мисс, будьте добры – бархатные манто! Прошу вас, мадам, это новейшая модель из Парижа!
Джоанна повиновалась автоматически и протягивала одно манто за другим, пока мисс Грейвз придирчиво их рассматривала. Три или четыре модели она сочла неподходящими, но, в конце концов, одна из накидок, судя по всему, поразила ее воображение.
– Мне бы хотелось, чтобы ваша девушка показала мне эту модель! – сказала она.
– Конечно, мадам! Мисс, прошу вас… да нет же, не это, другое! Где сегодня ваше внимание?
Джоанна надела манто и стала поворачиваться в разные стороны, тщетно надеясь, что полумрак в зале и внимание Эллен к обновке не позволят ей быть узнанной…
– Здесь слишком темно! – недовольно сказала Эллен.
– Да, мадам! Я прикажу включить электричество. Присядьте на минутку, мадам.
Эллен уселась на стул и принялась болтать с управляющим о преимуществах электричества перед газовым освещением, а Джоанна в бархатном манто стояла перед ними в тени.
В этот самый момент она услышала шаги на лестнице – это были шаги хромого человека, и Джоанна невольно подумала о Генри: излечился ли от своей хромоты… В следующий миг она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть, потому что вошедший мужчина заговорил.
– Эллен, ты здесь? Здесь чертовски темно. А, вот ты где… Я встретил внизу мисс Левинджер, она сказала, что ты наверху, примеряешь корсаж или что-то в этом духе…
– Генри! Корсажи не примеряют прилюдно! В чем дело? Чего тебе надо?
– Да ни в чем, просто я решил вернуться в Рошем на пятичасовом поезде и хотел зайти спросить, передать ли что-нибудь маме.
– О, так ты не собираешься оставаться до среды, чтобы сопроводить нас домой? Нет, передавать ничего не надо, кроме того, что я ее люблю. Можешь сказать ей, что я выбрала отличное платье, а Эдуард подарил мне прелестный браслет.
– Ладно, мне пора! – отвечал Генри Грейвз со вздохом. – Меня ждут проклятые фермы.
– О, эти фермы! – сказала Эллен. – Меня от них тошнит. Хотелось бы мне, чтобы сельское хозяйство никогда не было изобретено! Ну, слава Богу, вот и свет! Теперь, наконец, все будет видно. Если у тебя есть минутка, то посмотри и скажи свое мнение об этом манто. Хороший вкус – это та твоя добродетель, что отчасти искупает твои грехи.
– Хм, зато это почти все, что у меня есть из добродетелей… – пробормотал Генри, глядя на часы. – Где там твое манто?
– Да перед тобой же, на этой молодой женщине!
– О! Да. Понятно. Очаровательно, но немного длинно, нет? Все, я пошел.
В этот момент Эллен впервые увидела лицо Джоанны. Она сразу узнала ее – в беспощадном электрическом свете ошибиться было невозможно. И что это было за лицо! На нем было написано такое отчаяние, что даже Эллен была потрясена и прониклась сочувствием… Огромные карие глаза Джоанны были широко открыты, губы побледнели, голова клонилась на грудь, а нежные руки были умоляюще сложены на груди, словно девушка умоляла пощадить ее.
Эллен в одно мгновение оценила происходящее. Джоанна Хейст заметила Генри и хочет заговорить с ним! Эллен проявила неожиданно глубокое знание человеческой натуры, в особенности – любящих сердец. Инстинкт предупреждал ее: если эти двое увидят друг друга и перемолвятся хоть словом, это приведет к неисчислимым бедствиям. Эллен стремительно шагнула вперед и встала между Джоанной и Генри.
– Очень хорошо, дорогой, прощай! Поторопись, не то опоздаешь на поезд.
– Хорошо-хорошо, – несколько озадаченно произнес Генри. – Вообще-то никакой спешки нет, так что я могу еще раз взглянуть на манто…
– У тебя еще будет возможность сделать это, поскольку я решила купить его! – небрежно бросила Эллен. – Ах, вот идет Эмма – полагаю, она устала ждать.
Генри повернулся и пошел к лестнице. Видя это, Джоанна сделала невольное движение, как будто хотела последовать за ним – но реакция Эллен была мгновенной. Быстро шагнув вперед и заступив девушке дорогу, она яростно прошептала ей на ухо:
– Назад! Я запрещаю вам!
Сбитая с толку Джоанна замерла. В этот момент Генри обменялся парой любезностей с Эммой и ушел.
– Не будете ли вы так любезны, чтобы завернуть это манто и прислать вместе с остальными покупками? – величаво приказала Эллен мистеру Уотерсу. – Идем, Эмма, нам пора, не то мы опоздаем… домой!
Она повернулась и быстро ушла, а мистер Уотерс бежал за ней, кланяясь и лепеча что-то восторженное.
– Боже мой! – прошептала Джоанна, закрывая лицо руками. – Боже мой… Боже ты мой!!!
Джоанна не помнила, как провела остаток этого дня. Она не падала в обморок, но была настолько потрясена и растеряна, что все у нее валилось из рук. Трижды мистер Уотерс делал ей замечания с все возрастающей резкостью, и она, наконец, ответила ему:
