– Моя дорогая девочка… Дорогая, дорогая девочка! Я просила у вас милости лишь потому, что считала это своим долгом. Если, поразмыслив, вы придете к какому-то иному решению – я не стану винить вас, и что бы ни случилось, во мне вы всегда найдете искреннего друга!
Движимая внезапным порывом, леди Грейвз шагнула к Джоанне, склонилась и поцеловала ее бледный лоб.
– Благодарю вас! – слабо улыбнулась Джоанна. – Вы очень добры ко мне. Не переживайте – я приняла бы это решение, даже если бы вы не пришли ко мне. И еще… я все это заслужила.
Леди Грейвз покидала дом на Кент-стрит, думая о Джоанне: «Все это так ужасно и так больно! У этой девушки золотое сердце, и мне кажется, я совершила что-то ужасное, хотя, видит Бог, я хотела, как лучше… Боже! Опять этот человек, Рок, здесь и смотрит на дом! Зачем он так смотрит? Почему-то мне не нравится его лицо, а манеры напоминают кота, наблюдающего за птицей в клетке…»
Джоанна проследила взглядом за леди Грейвз, и когда дверь закрылась, обхватила руками голову и начала истерически смеяться.
– Это похоже на сцену из романа! Что ж, мечтам было суждено умереть раньше, чем я думала. Впрочем, я знала, что так и будет – так какая разница? Что же мне теперь делать…
Она посидела еще немного, а затем пересела за стол и принялась писать:
Джоанна уделила письму много внимания, в результате чего получился истинный шедевр: действительно, именно такого письма можно было ожидать от девушки ее круга. Прежнее благородство и пламя чувств Джоанна предпочла скрыть за легкомысленным стилем. Перечитав письмо, она усмехнулась.
– Что ж, если это не отвратит его от меня, то я уж и не знаю, что делать… Ба! Меня саму от этого письма тошнит! Любимый мой… как горько, что мне пришлось написать тебе вот так… Я знаю, что долго я не выдержу – однажды мы увидимся, и я скажу тебе всю правду, но только после того, как ты женишься…
Уронив головку, покрытую отрастающими темными локонами, на стол, Джоанна горько заплакала – и плакала до тех пор, пока не услышала, как служанка Мария вносит в комнату чай. Тогда она вытерла глаза, запечатала конверт и попросила Марию отнести письмо на почту.
Так Джоанна Хейст начала выполнять свое обещание.
На следующий день Генри, случайно оказавшись в Брэдмуте, зашел на почту, чтобы узнать, нет ли ему писем. Нашлось только одно – и Генри, узнав почерк на конверте, торопливо вскрыл его, сев на коня.
