Он прочел его дважды, затем сунул в карман и поехал домой в глубокой задумчивости. Невозможно было поверить, что это письмо написала Джоанна Хейст…. Нет, в самом письме придраться было не к чему, но его стиль, его тон вызывал отвращение. Это было… вульгарно и легкомысленно. Неужели та же рука писала слова, пусть бессвязные, но всколыхнувшие его душу? И если та же – то какое же из писем отразило истинную натуру писавшего? Первое письмо было безумным – но прекрасным, второе – весьма здравым, но шокирующе пошлым. Единственное, что можно было из него заключить – писавшая его женщина явно не хотела иметь с Генри никаких дел… но мог ли он в это поверить?
Генри не мог этого понять; если Джоанна написала такое письмо по собственной воле – значит, он неверно истолковал ее характер, метал, так сказать, бисер перед свиньями. Однако… она ведь была больна, она могла подпасть под чье-то влияние… нет, уж во всяком случае – такой отставки он не примет без дополнительных доказательств, пока не увидит ее сам и не разберется в происходящем. Однако ответить на письмо все же было необходимо – и он написал так:
Джоанна получила это письмо и задумалась: «Все именно так, как я и ожидала! Он слишком добр. Большинство людей не пожелали бы иметь со мной ничего общего после того ужасного, пошлого письма. Но как же я встречусь с ним, если он приедет… Я не могу, просто не могу! Я должна сказать ему правду – но что же тогда будет с моим обещанием? Если я с ним увижусь, то соглашусь стать его женой – если он все еще этого хочет. Я не должна с ним видеться, я должна уехать, спрятаться – но куда же мне бежать? Боже, помоги мне – ибо я не знаю, что мне делать…»
Поездка в Лондон не изменила привычек Сэмюэла Рока, из которых главной, как мы помним, была скрытность. Когда леди Грейвз заметила его в субботу, он проверял сведения о Джоанне, полученные от миссис Джиллингуотер. Любой нормальный человек просто постучал бы в дверь дома 8 и спросил, здесь ли проживает мисс Хейст – но Рок предпочитал бродить вокруг дома и ждать удобного случая.
Удача улыбнулась ему: если леди Грейвз заметила его, выходя из дома – то и он тоже увидел ее и не замедлил сделать выводы из этого визита, хотя и не представлял его целей. Одно было ясно: миссис Джиллингуотер не врала, поскольку трудно было предположить, чтобы леди Грейвз зашла в пресловутый дом случайно или с какой-то иной целью, не связанной с Джоанной. Тем не менее подозрительность Рока не была полностью удовлетворена – ведь Джоанна могла уехать или даже умереть. Намереваясь разрешить все свои сомнения, Сэмюэл Рок вернулся на Кент-стрит в понедельник утром и принялся слоняться под окнами дома номер 8 – впрочем, безрезультатно, поскольку на улице был сильный туман. Когда туман рассеялся – уже ближе к вечеру – Рок воспрянул духом, поскольку в комнате на первом этаже зажгли газовое освещение, и он смог на мгновение разглядеть Джоанну.
Это наполнило его странным восторгом, и Рок заколебался, стоит ли ему немедленно искать с ней встречи, или подождать до завтра. В конце концов, он выбрал второй вариант, поскольку сейчас не чувствовал в себе достаточно смелости и хотел получше продумать план действий.
Утром во вторник он вернулся на Кент-стрит около десяти часов утра и с большим внутренним трепетом позвонил в дверь дома 8. Открыла ему миссис Бёрд, которую он и приветствовал с большой почтительностью, сняв шляпу.
– Умоляю вас, мадам, скажите – мисс Хейст проживает в этом доме?
– Да, сэр, но она очень больна и не выходит уже несколько недель.
– Да, я знаю об этом. Осмелюсь предположить – вы та самая женщина, которая так преданно ухаживала за ней?
– Я делала все, что было в моих силах, сэр. Однако… какое же у вас дело к мисс Хейст?
– Я хочу увидеть ее, мэм.
Миссис Бёрд с сомнением посмотрела на него и покачала головой.
– Я не думаю, что в настоящее время она может кого-то принять, сэр – если, конечно, вы не тот джентльмен из Брэдмута, которого она ожидает.
Вдохновение озарило разум Сэмюэла Рока.
– Я – джентльмен из Брэдмута! – отвечал он.
