Четыре или пять недель прошли в Рошеме без происшествий. Денежные проблемы на время прекратились, поскольку требование выплат по процентам было приостановлено, а продажа драгоценностей леди Грейвз обеспечила достаточно средств для удовлетворения самых неотложных нужд, для оплаты расходов по хозяйству и даже для частичной оплаты свадебного платья Эллен. Нога Генри постепенно восстанавливалась, хотя было уже очевидно, что последствия несчастного случая в виде хромоты останутся у него навсегда. В физическом смысле он был почти здоров, но проблемы с нервами все еще донимали его.
О Джоанне ничего не было слышно; оказалось, никто не знал, куда она уехала и чем занималась – за исключением, возможно, мистера Левинджера, но его Генри спрашивать не хотел. То, что даже ее тетка не имела никаких сведений о ней, Генри понял, когда миссис Джиллингуотер заявилась однажды в Рошем Холл и принялась донимать его вопросами, завуалированными угрозами и обвинениями в том, что из-за него она лишилась племянницы. Напрасно Генри заверял ее, что не имеет никакого представления о местонахождении Джоанны и знает не больше, чем она сама; она не то не верила, не то не хотела верить ему и в конце концов удалилась, пригрозив напоследок, что если девушка не объявится, «кое-кому станет жарко, баронет он или не баронет». Генри не вполне понимал ее поведение, так как прекрасно знал, что миссис Джиллингуотер не испытывала никакой привязанности к Джоанне, а из ее слов выходило, что сплетнями о девушке и Генри она, скорее, гордится.
– Все я про вас знаю! – заявила миссис Джиллингуотер. – Только я не проповедовать сюда приехала, потому как это ваше с Джоанной дело. Но вам я все-таки скажу: ежели вы называете себя джентльменом, то должны позаботиться о девушке, поскольку именно вы помешали ей вступить в прекрасный брак. И еще, сэр Генри, вы, мягко говоря, обязаны и мне кой-чем, учитывая то, что я про вас двоих знаю, и то, что бедная девочка была мне как дочь!
Поведение этой достойной женщины объяснялось двумя причинами. Во-первых, с отъездом Джоанны она потеряла заметную сумму, которую ей ежемесячно выплачивали за содержание девушки, а во-вторых, она была попросту подкуплена Сэмюэлом Роком, чтобы выведать у Генри, где скрывается Джоанна. Вернувшись из Рошема, миссис Джиллингуотер сообщила Року о провале своей миссии, а тот, разумеется, не поверил ни одному слову Генри. Пребывая в ярости, он сперва обозвал миссис Джиллингуотер дурой, а затем обвинил ее в том, что она брала деньги и у него, и у его соперника. В результате между ними произошла бурная ссора, и они разошлись, весьма недовольные друг другом.
После нескольких дней размышлений Сэмюэл Рок решил взять дело в свои руки. Он уже пытался разузнать про Джоанну у мистера Левинджера, однако тот прикинулся, что ничего не знает. Убедившись в том, что в душе Рока пылает ненависть, мистер Левинджер ощутил желание защитить от него девушку. При этом он понимал, что если Рок узнает ее адрес, то немедля последует за ней и станет преследовать, словно охотник добычу, настаивая, чтобы она вышла за него замуж. Девушка скрылась – хорошо, хотя мистер Левинджер предпочел бы, чтобы она вышла замуж. Но как бы сильно он этого ни хотел, помогать преследователю он не станет. Джоанна – он это чувствовал – изо всех сил постаралась пойти ему навстречу, взамен и он сделает все, что в его силах – по крайней мере, то, что позволят ему обстоятельства, а именно – обеспечит ей относительный комфорт и благополучие. Она не должна испытывать недостатка в деньгах – и ее не должен найти Сэмюэл Рок.
Безуспешно попытавшись сорвать покровы тайны в Монкс Лодж, Сэмюэл Рок обратил свое внимание на Рошем. Для начала он отправил туда миссис Джиллингуотер, о результатах визита которой мы уже знаем. Затем он решил пойти сам. Однако он не стал открыто стучаться в парадную дверь и требовать аудиенции сэра Генри, поскольку это было не в его характере. Природа Сэмюэла Рока была скрытной. Желая увидеть какого-то человека, он предпочитал часами таиться в засаде, чтобы однажды подстеречь свою жертву наедине, нежели приставать к ней в общественном месте. Так же он вел себя и в деловых операциях. Его редко можно было повстречать в рыночные дни, и привычки его были так хорошо известны, что клиенты, желавшие купить у него овец или сено, старались «невзначай» попасться ему на глаза, когда он обходил свои владения.
