— Спасибо. Вы… ты сама ничего. Его слова вызвали в девушках бурю эмоций. Русая Юля приползла к Ане и грохнулась ей на колени, распластавшись над стайкой обезумевших пираний. Вода под крышкой почти кипела, а девушки хохотали и хохотали, поминутно толкаясь и падая.
— Относитесь к наркотикам, — всхлипнула Аня, чуть отдышавшись. — Не знаю… я бы счас максимум покурила.
— Я б тоже дунула, — согласилась Юля.
— Так чё, по веселенькому?
— Давай хэш, меня с веселого рамсит, — белокурая Юля оглянулась на Диму. — Как тебя, слушай, пойди дерни Зиновьева, пускай сходит достанет хэша.
— Конопли?
— Да какой на хер конопли! Гашиша! Знаешь такое слово в русском языке?
— Охранник убежал, — напомнил Дима.
— Вот бля дурак, — сказала Юля. — Только видит кого-то в костюме, так сразу.
— Он под судом, — объяснила Аня. — Ударил жену молотком для тефтель каких-то. Прямо в кинотеатре. Пять раз. Она поднялась и вышла. Лишившись опоры, полуголая Юля опять повалилась на крышку бассейна. Ее грудь торчала кверху, мешая Диме сосредоточиться.
— Ты так всегда ходишь? — осторожно спросил он.
— А ты? — Юля приподняла голову и сразу уронила ее с тяжелым стуком. — Пиджак этот еще. Седло на корове.
— Я нет, — признался Дима. — Это пиджак Макса. И галстук тоже.
— Твой любовник, что ли?
— Нет, нет, — Дима хихикнул. — Долго объяснять.
— Да мне и насрать, — отозвалась Юля слегка теплее. Дверь распахнулась. На пороге стояла Аня.
— Обслуживание в номер! — она швырнула в Юлю крошечный смоляной брикет. Девушки курили гашиш через толстую стеклянную трубку. Еловое марево заполнило комнату, оно пробиралось Диме в легкие и оседало в горле вяжущим липким теплом. Дима заговорил, сам удивляясь. Он рассказал им про Синицу, про Макса, про Лизу, про Ксюшу и это нужное ей интервью. Аня с Юлей только кашляли и смеялись, изумленно глядя друг на друга. Потом Аня протянула руку.
— Давай сюда диктофон, счас поотвечаем.
— Ну да, а Корнеев…
— Это наш продюсер, понял.
— Он нам потом бошки снимет.
— Да пошел он… говнорыл.
— Говнорылоговн.
— Ха-ха-ха-ха!
— Тихо! Я включаю микрофон, — сказала Аня и громко фыркнула.
— Ну ладно, значит, вопросы, — Дима вытащил из кармана мятый список и поднес его к носу. — Ваши сексуальные предпочтения?
— О-О-О! — взревели девушки хором.
— Дай, я отвечу! — сказала Юля.
— Нет, ты не хотела, я первая.
— Давай быстрее, харе му-му дрочить.
— Короче, мои сексуальные предпочтения, — сказала Аня, сжимая диктофон как рацию.
— Ну, ну!
— Баранки гну! Короче, я предпочитаю, типа, раком. И типа в жо…..
— Дура, нельзя говорить «жопа».
— Заткнись, Юлька.
— Это же интервью!
— Ну, тогда сама давай говори, — Аня сунула диктофон подруге.
— Я, — сказала Юля и расхохоталась.
— Познавательно, да.
— Я люблю… эти самые, резиновые члены… и золотой душ… и… и… мастурбировать с помощью ХОМЯКА-а-а!..
— А-а-а-а!.. — разрыдалась Аня, колотя ладонями по крышке бассейна.
— Дальше вопрос! — подал голос Дима. — Дальше вопрос. Ну, здесь как раз про наркотики.
— Фу, это не в теме, — сказала Юля и нахмурилась.
— Об этом всегда спрашивают.
— Три-четыре!
— Когда выходишь на сцену и чувствуешь зал!
— Наркотики тебе просто не нужны!
— Всё, что мы делаем, само приносит достаточно кайфа!
— Музыка — лучший наркотик! Они замолчали. Еловый аромат гашиша медленно таял в потоках теплого озонированного ветра.
— Кондишку накрутить бы, — Аня зевнула.
— Расскажите про ваши творческие планы, — сказал Дима, увлекшийся ролью журналиста. Девушки не ответили. Когда Дима открыл рот, чтобы повторить вопрос, Юля отозвалась, не поднимая диктофон ко рту:
— Да что рассказывать… на сайте всё есть. Харят меня ваши творческие планы. Аня встала и ушла за пультом. Дима спросил:
— А какие у вас мечты? Кондиционер пискнул, заворочался, и в комнате повеяло сухим холодком. Юля презрительно чихнула.
— Мечты… я
— А я мечтаю сдохнуть, — сообщила Аня, защелкивая пульт.
— Так, — Юля по-змеиному гибко поднялась. — Кончать пора этот фестиваль. Взвесив диктофон на ладони, она швырнула его через комнату.
Серебристая коробочка ярко сверкнула в полете, треснулась о стену и рассыпалась на мелкие куски.
21 апреля 2003 года
За глыбой дымчатого стекла в ряд сидели трое: хмурая девушка с черной прямой челкой, длинный тип в костюме и скучающий молодой человек в очках, со впалыми щеками и выбеленной бородкой. «Неприятное сборище», — подумала Лиза, ерзая на высоком табурете. И сразу одернула себя — об интервьюере нужно думать хорошо. При тренингах учили, что на собеседовании лучше сидеть прямо, но расслабленно, и чтобы носки туфель смотрели куда угодно, только не в сторону выхода. Руки следовало держать на виду, но подальше от лица. Взгляд должен описывать малый или большой треугольник — глаза плюс рот или узел галстука. Узел — при более формальном общении. Но главное вести себя естественно и уверенно, что бывает очень трудно, когда пытаешься упомнить все эти мелочи.
