— Вы знаете того мага, господин Хоргард?— Конечно. И вы его все знаете, господин архимаг.— Нет, что-то не припомню, чтобы кто-то из людей мог скастовать «Око дьявола».— Да ну, господин маг. Могу процитировать, что о нём говорят в народе.— Да, напомните, пожалуйста!— Хорошо, слушайте: «Когда он наберёт свою силу, то обязательно вернётся на родную землю. Все это поймут, когда небеса окрасятся в багровый цвет, а земля из грязно-коричневой, превратится в землю цвета крови».Том содержит две первые части серии «Земля цвета крови»:1. «Королева не должна умереть».2. «Кровавые рассветы Алаурии».
— Что-то мне подсказывает, Пепел, что вон за той небольшой горой, хм…даже за холмом, я бы сказал, собрались две огромные толпы, чтобы друг-друга уничтожить. От магии тело ломит, причём, там много чёрной магии, чтобы ей пусто было. Я знаю только один народ, который приваживает этих чёрных оборотней.
Жеребец, словно понимая, о чём идёт речь, повернул голову к мужчине, важно покивал ею, потом всхрапнул. Всадник посмотрел на реку, произнёс вслух:
— Я больше, чем уверен, друг, что скоро наша река Алау-ри, окрасится кровью. Вон, сколько небольших ручейков в неё впадает и все они берут своё начало за этим холмом. Если я ещё не забыл все подробности этой местности, конечно. Там, кстати, относительно ровная площадка, как будто специально созданная для битв и сражений.
Пепел сам сделал первый шаг в сторону холма, всадник погладил жеребца по шее.
— Вот и я говорю, нужно разобраться, что по чём. Может помощь нужна какая, кто знает.
Жеребец уверенно шёл в гору, по едва различимой звериной тропе. Редкий лес, чахлая трава и, самое удивительное, тишина, от которой на душе становилось очень не уютно. Звери, птицы и всё живое покинули окрестности, мир застыл в ожидании приближающейся беды.
Мужчина соскочил с жеребца, достал из кармана длинного плаща тёмно-синего цвета небольшой свёрток, развернул его, взял чёрный хлеб с белыми крупинками соли.
— Вот, полакомись, Пепел. Когда ещё придётся попасть в людское поселение, сам Всевышний не знает. Ешь, я водички попью.
Мужчина откинул с головы капюшон, присел возле родника, набрал в ладони воду. Сделав глоток, мужчина скривился от боли — вода была не просто холодной, она была ледяной. Набрав во фляжку воды, мужчина взял жеребца под уздцы, прошёл через редкие заросли кустов дикой розы, вышел на небольшой уступ, который заканчивался вертикальным обрывом.
— Мда…нечто подобное я и предполагал увидеть. Так, что у нас происходит? Сильтуры против людей. И что это за битва, если людей примерно в пять раз меньше, на что они, безумцы, рассчитывают? На магов? Хорошо, согласен, но и у сильтуров есть чёрные маги, шансы могут уровняться. Эх, люди. Сколько нас били сильтуры и всякая другая шваль, а объединяться в трудное время мы так и не научились. Двенадцать королевств, и всего лишь сто тысяч воинов. Беда! Как думаешь, Пепел?
Пепел ударил копытом правой ноги о земли, помотал головой.
— Вот-вот, и я так думаю. А хотя, подожди! Ведь не даром выбрано это место, Пепел! Небольшая река, которая перегораживает эту площадку, не даст коннице сильтуров разогнаться, как следует. У людей три фаланги копейщиков, арбалетчики, лучники. Нет, не так просты люди. Что же, давай пока побудем в роли зрителей.
Конница сильтуров, за ней пешие воины, в основном, наёмники, за ними расположились шаманы, за шаманами — чёрные маги. Но упор кочевники делали на конницу. Никому ещё не удавалось остановить её стремительный бег, чудовищный удар по пешим воинам противника. Но то, что сегодня видели сильтуры, было для них непривычным: люди расположили копейшиков в несколько рядов и вместо маленьких и лёгких круглых щитов, первые и последующие ряды людей, прятались за ростовые щиты. Конница рассредоточена по флангам, пешие воины — за лучниками. Между пешими воинами есть промежутки для отступления и арбалетчиков и лучников.
Всё готово для битвы, лица воинов сосредоточены, маги и с одной стороны и с другой, кастуют какие-то сложные заклинания. Из первого ряда сильтуров, на чёрном коне выехал громадный детина в многослойных доспехах, изготовленных из кожи буйвола, проваренной в масле, меч, тонкий и изогнутый, закреплён на перевязи за спиной. Воин переехал через реку, глубина которой была по пояс взрослого человека, и, не доезжая до копейщиков около ста метров, остановился.
— Что, люди, смерти своей ищите? Так вы её нашли! Или вы себя считаете бессмертными? Или в вас, людях, появилась храбрость? Вы всегда были трусливы, как зайцы! — всадник засмеялся, откинув голову назад. — Есть среди вас такой смельчак, который сразится со мной в честном поединке? Ну?
Лучники, арбалетчики, копейщики посторонились, на белоснежном красивом коне, из строя выехал воин, облачённый в серебристую кольчугу, в наручи, поножи, на голове — остроконечный шлем, на поясном ремне — небольшой прямой меч и кинжал. Щит перекинут за спину.
— Это ты свою смерть звал, Жюнокор-мясник? Смотри сюда, вот она, твоя смерть. И как тебя убить, Жюнокор? Медленно, или быстро, чтобы ты не мучился? Нет, пожалуй, тебя нужно медленно убивать, оживлять и опять убивать. Сколько на твоих руках крови женщин, стариков и младенцев? Ты же не умеешь воевать честно, мясник! Ты трус и уже почти труп, сильтур. Убирайся к своим грязным друзьям-падальщикам, чтоб мои глаза тебя не видели.
Сильтур сплюнул на землю.
— Как тебя зовут, смертник?
— Ты хочешь знать, кто тебя убьёт? Зови меня Хоргардом, мясник. Начали? Или ты штаны обмочил?
