– Да нет! Он и сейчас в полном здравии, – возразил я, про себя уже давно решив вставить в свою биографию старый, но довольно-таки чудесный анекдот. Был риск, что его все знают, но! – Просто когда моего предка стали интервьюировать, основной вопрос был: как ему удалось так долго прожить. На что он стал очень пространно рассказывать обо всей своей достойной подражания жизни. Мол, он ни разу не выкурил сигареты, никогда даже не нюхал спиртного, совершенно не интересовался женщинами и всем, что с ними связано…
– Да он святоша! – вставила Тереза.
– И это чистая правда, – продолжал я. – Единственное, что он пытался скрыть, так это свой вспыльчивый и агрессивный характер. Но во время интервью за стеной разразился жуткий скандал. Мой прадедушка вскочил и с криками: «Опять?! Ну, я сейчас ему покажу!» выбежал из комнаты. Через какое-то время грохот и шум за стеной еще более усилились, и телевизионщики, выключив свои камеры, находились в полнейшей растерянности. Наконец зашла флегматичная служанка и уставшим голосом объяснила суть происходящего: «Опять его отец напился и ругается со своими женами по поводу того, что те курят его сигареты. Ну а успокоить его может только сыночек, которого вы на телевизор снимаете, – она прислушалась к чьим-то воплям и падениям за стеной. – Во! Видно, драться начали! Вы уж лучше его не ждите, он после утихомиривания папаши дня три на всех кидается, все успокоится не может. Слишком он, бедняга, нервный и чувствительный». Услышав это, группа с телевидения похватала свои камеры и была такова.
– Где-то я уже слышала подобное, – засмеялась Карлота вместе с подругой.
– Еще бы! Эта история уже стала живым анекдотом! – объяснил я. – И как всегда в таких случаях, имя главного героя опускается.
– А главный герой – это правнук! – сказала Карлота, раскладывая прихваченные мною продукты прямо на камнях. Потом заметила Мартина, стоящего на том же месте: – Ты еще здесь? Будешь завтракать с нами?
– Нет, – он явно на что-то решился. – Тереза, можно тебя на два слова?
Та сразу капризно надула свои накрашенные губки и не отвечала чуть ли не минуту. Но потом встала и величаво прошла впереди семенящего Мартина за ближайшие большущие валуны.
– Чего это они? – спросил я, вскрывая ножом банку с консервами.
– Очень плохо себя вел, – стала объяснять Карлота. – Ну, она его и бросила. Возможно, что окончательно.
– Чем же он так плох в поведении? – допытывался я, намазывая бутерброды.
– Он ей изменил!
– Мартин? Он вроде парень солидный и постоянный. Как же он на такое пошел? Она их застала в постели?
– Еще чего?! – возмутилась Карлота. – Она бы его тогда вообще растерзала!
– А что тогда? С кем-то целовался?
– Нет, – увидев, что я опять собираюсь о чем-то спросить, объяснила: – Он танцевал со своей одноклассницей! На дискотеке!..
– Всего лишь? – Я даже засмеялся. – Тогда она его совершенно не любит и не любила. На такие мелочи вообще не стоит обращать внимания.
– Не стоит? Значит, ты такой же изменчивый и непостоянный, как он! Это такие люди, как вы, неспособны любить!
– Ну, чего ты кипятишься? – стал я увещевать распалившуюся Карлоту. – Сама посуди: разве это грех потанцевать с человеком, с которым учился десять или более лет вместе? У тебя есть одноклассники?
– Конечно, есть!
– Нормальные или дебилы?
– Прекрасные и отличные ребята! – даже обиделась Карлота.
– Ну, вот и представь себе: мы с тобой на дискотеке. Я отошел к бару взять тебе кока-колу, возвращаюсь, а ты танцуешь с одним из них. С которым сидела, допустим, за одной партой.
– Он уже женат и на дискотеки не ходит.
– А почему бы ему с женой и не пойти? И случайно тебя не встретить? И не пригласить? Неужели бы ты, увидев его, не обрадовалась и не согласилась бы?
Карлота какое-то время молчала, помогая мне накрывать «стол». И неожиданно выпалила:
– А ты тут при чем?
– Да ты саму суть пойми! – Как все-таки трудно понять женскую логику! – Я ведь говорю образно, стараюсь обрисовать всю картину как бы со стороны.
– А чего это ты его защищаешь?
– Кого? Мартина? Да потому, что он хороший парень! – уже не выдержал я и стал повышать голос. – И для этого не надо знать его с самого детства! Или ты о нем другого мнения?
– Почему ты на меня кричишь? Мартин для меня самый лучший и добрый парень из всех, кого я знаю!
– Ну, наконец-то! – улыбнулся я. – Что и требовалось доказать! Но почему же тогда ты не защитишь его перед Терезой?
– А потому, что она моя лучшая подруга, и я всегда должна ее защищать и поддерживать.
– А Мартин, значит, в этом не нуждается? – я продолжал допытываться уже с набитым ртом: кушать все-таки хотелось.
– Ой! Ты что, специально меня дразнишь? Дай поесть спокойно! Мне кажется, они и без моего вмешательства помирятся! – она прислушалась, потом тихонько встала и, подойдя, заглянула за валуны. Затем быстро вернулась на место, еле сдерживая смех. – О! Что я говорила?! Уже целуются! – и, прокашлявшись, громко крикнула: – Вы присоединяетесь к нашему завтраку или нет?
