— Я могу узнать, кто выдал это предписание? — спросил в ответ Ивара. — Это мой брат?
— Нет. На данный момент предписание одобрено только Ливой Огафтой, членом правления «Джиликон Сомос» и почетным членом совета по предотвращению катастроф Литтаплампа.
— Спасибо, — с облегчением произнес Ивара.
— Прошу Вас проследовать на поезд. Детей можете взять с собой.
Солдат отступил в сторону, и Ивара, по прежнему волоча за собой шкаф, двинулся к поезду. Еще через несколько минут Тави и Хинта обнимали Фирхайфа.
— После всего, что случилось, ты поедешь с нами в Литтапламп, или останешься в Шарту? — спросил его Хинта.
— Сейчас я заложник на этом поезде. Как только военные меня отпустят, пойду в поселок. Там мои дочь и сын. Я должен узнать, что с ними, помочь. А если они погибли — отправить в последний путь. — В глазах старика блестели слезы. — Как же я рад, что вы все живы! А где Ашайта?
— Его убили, — сказал Тави.
Фирхайф не смог ответить. Но это и не было нужно.
Ивара в своем костюме был вынужден сесть на грузовую платформу вместе с другими солдатами. Тави и Хинта остались с Фирхайфом. У того была аптечка, и он дал им спрей для лица, чтобы уберечь глаза и кожу от дальнейшего воздействия тендра-газа. Он же помог им извлечь Аджелика Рахна из ячейки хранения. Никто из солдат не воспрепятствовал их действиям и не спросил, зачем они волокли с собой стальной шкаф.
Час или два им пришлось ждать, когда поезд тронется. Временами Хинта проваливался в полузабытье. Тихоходный поехал лишь тогда, когда солдаты корпорации забрали из Шарту всех своих убитых и раненых, и все боевые робофандры. Уже под утро, когда облачное небо начало светлеть, они перевалили через вершину Экватора, и Хинта в последний раз оглянулся на догорающий, разрушенный поселок, на протянувшуюся до горизонта темноту пустошей. А потом он посмотрел вперед и увидел город. В предутренних сумерках далекие купола Литтаплампа сияли, словно две дюжины бледных лун, опустившихся на Землю.
Голова Тави лежала у Хинты на плече; они сидели рядом, обессиленно привалившись друг к другу.
— Ты всегда верил, что мы окажемся там, — прошептал Хинта, — а я не мог в это поверить.
— Только не так. Я не хотел и не хочу, чтобы это случилось такой ценой. Все неправильно. Наш путь искажен, беспредельно ускорен и запятнан кровью.
— Но мы здесь, — ничего не чувствуя, сказал Хинта. Тави не ответил. Поезд начал спуск. Они заскользили вниз, полумертвые, потерянные. Тави баюкал Аджелика Рахна на руках. Впереди их ждала неизвестность.
Занялся новый рассвет; солнце пробилось сквозь вчерашние снежные тучи, день пришел на смену слишком долгой ночи. Тихоходный медленно подполз к яркому сине-оранжевому перрону конечной станции. Вокруг расстилались поля фрата. Здесь они были немного другими, чем в Шарту — шляпки треупсов отливали незнакомым красным цветом, а сам фрат казался ослепительно зеленым, сочным и чистым, словно мякоть какого-то свежеразрезанного плода. Только в некоторых местах зеленую гладь разрывали широкие белые полосы тающего наста. Дороги между полями были шире, чем в Шарту, вдоль них стояли жилые дома. Они выглядели очень бедно и не складывались в улицы единого поселения, но были рассыпаны повсюду, на каждом клочке не занятой фратом земли, даже на участках между опорами монорельса. Это был тесный, плотно утрамбованный мир. По ту сторону прилегающих к станции складов начиналась огромная техническая зона — целый лес серебристо-черных фабричных труб; над большинством вился лишь слабый парок, но другие яростно дымили, а над несколькими было даже видно синие или красные факелы газового пламени.
— Это так начинается Литтапламп? — глядя на трубы, спросил Хинта.
— Нет, — сказал Фирхайф. — Это просто земли «Джиликон Сомос». У всех этих мест даже нет точного названия. Эта территория — юго-восточная часть равнины Тарпала. Люди здесь живут, но формально нет ни городов, ни деревень. А значит, нет и социальной инфраструктуры: ни школ, ни гумпраймов, ни больниц. Только поля и заводы для переработки фрата, хибары батраков компании и дороги, чтобы перевозить груз.
— Настоящий пригород Литтаплампа начинается в десятках километров отсюда, — сказал Тави. — Я смутно помню, как мы ехали с мамой на джипе. До этой самой стации.
— Но купола города… Мы же видели их с высоты.
— Купола как горы. Они огромны. От этого издали порой кажется, что они рядом. Так же и с Экватором. Ты привык жить под ним. Но с большого расстояния ты все еще будешь его видеть.
— После этой ночи для меня все похоже на сон.
Они замолчали.
