Но пришло лето сорок первого, и над древнейшим из русских городов нависла угроза фашистского порабощения. Однако украинская столица мужественно встретила врага. Ее жители спешили вступить в ряды Красной Армии. Военкоматы были заполнены добровольцами. В связи с угрозой прорыва противника к Киеву 30 тысяч коммунистов города и области ушли на фронт, более 13 тысяч юношей и девушек столицы Украины с оружием в руках встали на ее защиту. В те грозные дни в армию влилось более 200 тысяч киевлян. В городе было сформировано 11 партизанских отрядов общей численностью 1800 человек.
Был создан штаб обороны города. В него вошли секретарь Киевского обкома КП(б)У М. П. Мишин, секретари Киевского горкома партии Т. В. Шамрило, К. Ф. Москалец, председатель исполкома областного Совета депутатов трудящихся Т. Я. Костюк и председатель исполкома городского Совета депутатов трудящихся И. С. Шевцов. Начальником штаба обороны города был назначен полковник А. Ф. Чернышев, начальником инженерной службы - майор М. Д. Чукарев.
Благодаря огромной организаторской работе ЦК КП(б)У, Военного совета Юго-Западного фронта и Киевской городской партийной организации в районе Киева была создана сильная оборона. Войска, отряды народного ополчения, истребительные батальоны, все киевляне были полны решимости отстоять столицу Советской Украины.
Гитлер отдал своим войскам приказ: 8 августа во что бы то ни стало овладеть Киевом и провести на Крещатике военный парад. Уже готовился торжественный ужин. Но этот "ужин" обошелся немцам в 20 тысяч убитыми и ранеными.
Оборона Киева, длившаяся семьдесят четыре дня, вошла в историю как один из волнующих примеров беззаветной любви советских людей к Родине и к родному городу, как изумительное по силе проявление массового героизма. Доблестные защитники столицы Советской Украины, удостоенной впоследствии звания города-героя, показали, как нужно бороться за каждую пядь советской земли.
Это было осенью сорок первого. А теперь, спустя два с лишним года после черной ночи фашистской оккупации, под Киевом снова разворачивались горячие сражения. Над городом стояло темно-кровавое зарево. Рядом катил свои воды Днепр, гневный и яростный, напоенный горем и кровью. Наши бойцы залегли на Трухановом острове, в Предмостной слободке. Громыхает орудийное эхо, шумит и пенится Славутич под взорванными мостами.
Час освобождения Киева был уже близок. "Перед Днепром, - писал в те дни во фронтовой газете известный украинский писатель Андрей Малышко, стоят первые храбрые, а войска наши идут, и конца им не видно. Еще плывут с твоих затонов по Днепру измученные люди, еще выходят ночами матери на правый берег и узнают в плывущих дорогие лица детей своих, но это уже последний крик нечеловеческих испытаний и горя. Перекинуты через Днепр на правый берег наши понтоны"{56}.
...Киев ждал своего вызволения, ждал и боролся вместе с нашими войсками, неудержимо рвавшимися к столице Украины.
Глава третья.
Освобождение Киева
В строгом секрете
Поздно ночью 24 октября 1943 года Ставка Верховного Главнокомандования новой директивой уточнила ранее поставленную задачу войскам 1-го Украинского фронта{57} по разгрому группировки противника в районе Киева и освобождению столицы Украины.
Дав глубокий анализ недочетов октябрьского наступления, Ставка указала новое направление для сосредоточения основных усилий фронта в Киевской наступательной операции. Главный удар было приказано нанести 1 - 2 ноября не с букринского плацдарма, где противник в ходе октябрьских боев сосредоточил сильную группировку и где местность затрудняла широкое использование танковых войск, а правым крылом фронта севернее Киева с лютежского плацдарма. В это время должны были возобновить наступление и войска, находившиеся на букринском плацдарме, которым ставилась задача активными действиями сковать возможно больше сил противника южнее Киева и при благоприятных условиях прорвать его оборону.
Для осуществления замысла Ставки необходимо было перегруппировать на новое направление 3-ю гвардейскую танковую армию и основную массу артиллерии резерва Верховного Главнокомандования.
Мы, командиры, хорошо понимали, что в предстоящей операции наша гвардейская танковая армия должна была сыграть роль основной ударной и маневренной силы фронта. Поскольку на нее возлагалась такая активная задача, нам было приказано оставить танки с малым запасом хода в прежнем районе, а соединения и части доукомплектовать новыми боевыми машинами, поступавшими в войска.
Новой директивой Ставки предлагалось усилить правое крыло тремя-четырьмя стрелковыми дивизиями за счет левого крыла фронта, а также двумя дивизиями из 70-й армии резерва Ставки. В этих же целях из состава 61-й армии Белорусского, бывшего Центрального, фронта передавались две левофланговые стрелковые дивизии в состав 13-й армии 1-го Украинского фронта. При этом разграничительные линии между фронтами оставались прежними.
