«Несомненно наступит день — скорее всего, и я и вы будем уже прочно забыты, — когда медные провода, гуттаперчевые изоляции и стальные оболочки кабелей будут сданы в Музей древностей. В то время, если человеку понадобится связаться с другом, который находится неизвестно где, он просто вызовет его электромагнитным голосом, и этот голос громко донесется до того, кто обладает электромагнитным ухом, но зато никто другой его не услышит. «Где ты?» — спросит этот человек и услышит в ответ: «Я на дне угольной шахты», или: «Пересекаю Анды», или: «Посреди Тихого океана»…»
Эти слова принадлежат английскому физику Уильяму Айртону. Они были произнесены… ЮЗ года назад. Честно говоря, я не знаю более точного предвидения современной сотовой связи.
Кстати, если вернуться к социалистической идее, то ее судьбу беспощадно ярко провидел еще Александр Герцен: «Социализм разовьется во всех фазах своих до крайних последствий, до нелепостей. Тогда снова вырвется из титанической груди революционного меньшинства крик отрицания, и снова начнется смертная борьба, в которой социализм займет место нынешнего консерватизма и будет побежден грядущею, неизвестною нам революцией…»
Вообще говоря, один из наиболее точных социальных прогнозов на XX век был сделан в 1894 году. Его автор — позабытый ныне общественный деятель и историк, бывший министр образования Австралии Чарлз Пирсон. Он предположил, что в XX веке возникнут три грозные проблемы:
1. Государство будет все больше и больше наступать на права семьи и церкви; семью — в ее ключевых функциях— будут подменять не только государственные школы и государственная медицина, но и государственные детские сады и даже обеды.
2. Главной чертой культуры станет «тривиальность». Обезличенное городское общество вытеснит народные обряды, национальные традиции и местные обычаи. Газеты и книги заменят лекции, драматические представления будут постепенно отмирать. Критерии искусства будут становиться все более относительными, наука станет более специализированной и менее открытой для обмена мнениями. Успехи в области науки и медицины будут неисчислимы, однако это приведет к старению общества и увеличению процента пожилых людей, которые менее предприимчивы и энергичны, что, разумеется, чревато опасными последствиями: «меньше остроты ума — меньше надежды».
3. В международных отношениях «высшие расы» будут «оттеснены или даже отброшены» народами, которые в течение всего XIX века оставались покорными. «Наступит день — и, может быть, он не так уж далек, — когда европейский наблюдатель осмотрится по сторонам и обнаружит, что мир опоясан сплошной зоной черной и желтой рас». Африка добьется независимости, Китай станет мощной военной державой, роль Европы в мире заметно снизится.
Оглянемся на XX век с вершины 2001 года, и мы увидим, что пророчества Пирсона в основном сбылись.
Лучший из пророков будущего — это прошлое.
Можно многое рассказать о сбывшихся и несбывшихся прогнозах писателей-фантастов, но для этого потребовалось бы слишком много места, поэтому лучше ограничиться двумя-тремя авторами.
В самом конце 1964 года корреспондент газеты «Вечерняя Москва» спросил братьев Стругацких — лучших отечественных фантастов: «Как вы представляете себе человеческое общество в 2000 году?» И прозвучал ответ: «…Во-первых, все международные конфликты будут решены. Во-вторых, во всем мире начнется наступление за человека в человеке. Разные страны и государства будут использовать в этом отношении опыт, накопленный в СССР. А у нас работа по воспитанию людей нового типа уже завершится. Исчезнут из жизни явления, которым соответствуют ныне понятия мещанства, обывательщины, мракобесия. Мы не хотим говорить о развитии техники. Здесь обо всем позаботится Госплан. Химия, физика, генетика, биология прочно войдут в быт и сделают его совершенно другим…»
Здесь уместно вспомнить давнюю историю, связанную с романом американского писателя Эдварда Беллами «Оглядываясь назад», вышедшим в 1888 году. Беллами описал Бостон 2000 года, который виделся ему технологическим раем: якобы успехи науки и техники позволят гарантировать для всех граждан образование и материальное благополучие.
