Бетси, совершенно измочаленная, спрыгнула со стола. Колени у нее подгибались.
– Примерно этого я от них и ждала. – Квентин впервые увидел, что она совсем еще юная, никак не старше двадцати двух. – Не доверяй тому, у кого рук нет, – и тому, у кого они есть, тоже.
– Спасибо, что жизнь мне спасла, – сказал Стоппард.
– Пожалуйста. Со своей чуть не рассталась в процессе.
– Что за штука такая? – спросил Квентин.
– Это? Я здесь из-за него. Всегда хотела заполучить. Клинок, убивающий богов.
– Зачем тебе?
– Ты что, с богом никогда не встречался?
– В общем, да… я тебя понимаю.
Плам подобрала книгу, выброшенную Бетси из саквояжа. На кожаной обложке никаких обозначений, как будто это тетрадь для записей или дневник.
– Ты уверена, что бога можно убить? – спросила она.
– Вот попробую и сообщу тебе. Может быть. – Бетси сунула нож за пояс. – Пока, ребята, не ищите меня.
– И в мыслях нет, – сказал Квентин. – Береги себя, Бетси.
– Асмодея, чувак. Увидишь Джулию – скажи, что я пошла на лисью охоту.
Она повернулась и скрылась в ночи.
После отдыха в Барионе Элиот и Дженет перешли вброд Великую Соленую реку. Ее серовато-зеленая лента в полмили шириной и шести дюймов в глубину пересекала местность, как брошенный кем-то шланг. Миновали травянистый пригорок с белой фигурой: траву по ее контуру выпололи, обнажив меловую почву. Рисунок изображал человека с посохом, горизонтально воздетым над головой. Иногда он перемещался куда-нибудь, но сегодня был здесь – то, что он по-прежнему на посту, успокаивало.
Тропки в траве напоминали потертости на старом ковре. Луга с пересекающими их каменными стенами радовали глаз. Холмистый, неизменно живописный филлорийский пейзаж с плавно меняющимися оттенками красиво укладывался в рамки лесов или гор. Гряда облаков лежала над горизонтом ровно и четко, как из бумаги вырезанная.
– Ты посмотри только, – сказала Дженет. – Как будто всему этому не будет конца.
– Да уж.
Ему по-прежнему не верилось, что такая красота может исчезнуть с лица вселенной, что это всего лишь лихорадочный румянец умирающего мира.
С яркого солнца они въехали в сумрак Темного леса, где оказались во время первого посещения Филлори. Здесь, в отличие от Леса Королевы, разумом обладали не все деревья, а разумные предпочитали одиночество и не придерживались активной гражданской позиции.
Путники, желая символично замкнуть круг, провели утро в поисках точного места своей давней высадки. Там, помнится, было часовое дерево и овражек; король с королевой начали спорить, и у них испортилось настроение. Они не смогли найти даже таверну Двух Лун, куда зашли когда-то перекусить.
На следующее утро они снова выехали из леса на Часовые Пустоши, оказавшиеся огромной плоской равниной с редкой и чахлой порослью – самые высокие деревья едва доходили до пояса. Лес-бонсай, так сказать. Пустоши начинались сразу за лесом без какой-либо переходной зоны. Одна из особенностей Филлори, напоминающего рельефную карту.
Элиот еще ни разу не посещал Пустоши – как-то незачем было. Хорошо, что хоть теперь выбрался, потом поздно будет. Пустоши он, скорее всего, видит в первый раз и в последний. Сколько еще в Филлори мест, которые он никогда не видел и никогда уже не увидит?
– Вот, значит, какие они. – Слова порой ему изменяли.
– Я думала, они как-то… почасовее будут. – Дженет показала на ближайшее деревце топорищем без лезвия.
– Я тоже.
– Может, мы просто неправильно смотрим и сверху они типа гигантских часов.
– Непохоже что-то.
Тропинок здесь не было, да они и не требовались – редко растущие деревца вполне позволяли проехать. Элиот боролся с паникой и необходимостью срочно предпринять что-то. Шел шестой из назначенных Дженет дней, и этот недельный срок начинал казаться непререкаемым, как будто установился сам по себе.
Цель у них была, но не сказать чтобы очень определенная. Они ехали незнамо куда, ища незнамо чего, и ускорить процесс никакой возможности не было – если это вообще могло называться процессом. Чистое донкихотство или даже субдонкихотство.
Королевство за ветряную мельницу.
– Ночью меня посетила идея, как спасти мир, – сказала Дженет. – Совсем забыла про это, только сейчас вспомнила. Сказать?
– Конечно.
– Надо поохотиться на Белого Оленя, как Квентин. Поймать его или подстрелить, как там полагается. Тогда он должен будет исполнить три наших желания. Пожелаем, чтобы Филлори жило вечно, и дело с концом. Шалость удалась.
Элиот молчал.
– Ну признайся же…
– Да. Это то, что нам надо. Думаешь, олень способен исполнить такое желание?
– Без понятия, но попытаться-то стоит.
– Определенно. Мы сделаем это. Кровь из носу.
– Притом после спасения мира у нас останется еще два желания, по одному на нос. Ты чего хочешь?
– Вернуть Квентина.
– Ну, тогда я отправлю его обратно, – засмеялась она. – Псих же полный!
