– Не вернусь в Англию, Рупс. Ненавижу ее, и меня там все ненавидят. Если вернусь, сюда больше не попаду, сам знаешь. Ты же видел, эта книга чуть ноги мне не оттяпала. Овнам придется вышвырнуть меня силой, и без боя я им не дамся, Богом клянусь.
Спорить с ним было бесполезно. В тот момент он очень напоминал нашего отца, подолгу и со вкусом ругавшего немцев.
– Что же ты будешь делать?
– Что-нибудь. Все, что придется.
– Что все-таки?
– Хочу кое-что попробовать. Есть идея насчет обмена.
– Ну и что у тебя есть на обмен?
– Я сам! Чего бы это ни стоило, – отрезал он и спросил голосом Мартина-ребенка, которому оставалось жить чуть больше часа: – Пойдешь со мной?
– Ладно, только куда?
– Надо кое с кем повидаться. Вдруг и ты поменяться сможешь.
Оглянувшись через плечо и убедившись, что Фионы за нами нет, он начертил в воздухе квадрат. Рисунок превратился в окно, выходящее на болота, и Мартин пролез в него. Быстрота и небрежность, с которыми он это проделал, глубоко меня потрясли. Мы видели, как чародействуют филлорийские маги, но мне и в голову не приходило, что кто-то из нас может этому научиться. Мартин, должно быть, занимался магией тайно на протяжении многих месяцев, и об этой его жизни мы ничего не знали. Одна тайная жизнь внутри другой. Я прошел через окно вслед за Мартином.
– Где это мы?
– На Северном болоте. Не отставай.
Почва здесь была зыбкая, но Мартин, бесстрашный исследователь, шел по ней без опаски. Я, пытаясь идти по его следам, оступился и вымазал руку черной грязью. Ноги мы промочили очень быстро: болото засасывало их, будто на вкус пробовало. Я был одет самым неподходящим образом – хорошо еще, что обуться успел.
Четверть часа спустя я взобрался на круглый валун, твердый островок в зыбком болотном море. Впереди, за черными лужами и камышами, лежало большое озеро.
– Март, стой!
Он, помахав мне, обвел взглядом весь горизонт, молитвенно сложил перед собой руки и нырнул вниз головой в ближайшую лужу.
Вода, с виду всего-то по щиколотку, поглотила его не хуже морской пучины, поколебалась немного и снова разгладилась.
Вот когда я испугался по-настоящему.
– Март! Мартин!
Оставив туфли на камне – думаю, они и посейчас там, – я бросился к месту его исчезновения и по плечо опустил руку в воду. Дна не было. Я сделал глубокий вдох и погрузил туда голову.
Уши заложило. Я попробовал встать и ушел под воду целиком. После мгновения тошнотной невесомости я обнаружил, что лежу навзничь на чем-то мокром и ловлю воздух ртом, как рыба.
