После Веммера выступали все наши. И какой-то подпивший бард, похожий на бездомного опустившегося профессора. Полковник прочел смешной рассказ из армейской жизни. Чичиков пробубнил одну из своих новелл. Прометей, к восторгу публики, выдал свою короткую «Слон и писька», а Широкова читала отрывок из нового романа, а чтобы зрители не теряли интереса, она с каждой прочитанной страницей снимала с себя какую-то одну вещь. Естественно, что с каждой страницей, особенно у мужской части зрителей, интерес возрастал.
Кто-то из мужчин выкрикнул из зала:
— Читай весь роман до конца!
На четвертой странице Светлана сняла блузку. Теперь она стояла в юбке и бюстгальтере. Неизвестно, чем бы дело закончилось, если бы на сцену не выскочил разгневанный Амиран и не увел полуголую вдову за кулисы.
Последней на сцену вышла Ирина Сабко. Подошла к микрофону, представилась:
— Ирина Сабко. Публика зааплодировала.
— Из цикла: «Арифметическая поэзия». Далее она продекламировала:
Я наклонился к Соне:
— Что за хрень?
— За цифрами, — прошептала Соня, — скрыты слова. Три это «ты», два это «я», восемь — «знаю». Понял?
Я, ошарашенный, кивнул. Ирина продолжала читать.
— Одного не пойму, зачем это нужно?
— Тебе не нравится? — спросила Соня.
— Еще не восемь, — ответил я. — Что?
— Я говорю: еще не знаю. Скорее нет, чем да. Когда мы возвращались домой, я сказал Соне:
— Знаешь, Одри. Я тоже поэт.
— Не свисти.
— Божусь! Могу прочесть свое. Из цикла «Геометрическая поэзия».
И я прочел:
Инесса Михайловна попросила меня дать ей почитать мои рассказы. Я принес. Когда она прочла, мы встретились. Она сдержанно похвалила. А затем произошел следующий разговор:
— В осноном, — сказала она, — ты пишешь о себе. Это нескромно.
— Один американский классик утверждал: писать следует о том, что знаешь и любишь.
— Твоя проза проста, почти примитивна.
— А зачем усложнять?
— Она забавна, — настаивала Зомберг, — но проста. С этим вечность не покоришь.
— Ну да бог с ней. Лишь бы сейчас читали.
— Лукавишь. Ты мечтаешь и о прижизненной славе, и о посмертной.
— Когда умру, мне будет все равно.
— Поэтому мечтаешь, пока живой.
— Но что-то, вы говорите, понравились?
— Понравилось, — подтвердила она. — Но ты пишешь поверхностно. Тебя спасает воображение читателя.
— Ну и славно.
Зомберг, по большому счету, права. Я и сам давно заметил, что пишу так, как в молодости читал классические романы: совсем пропускаю описания природы и едва скольжу по описанию места действия и действующих лиц. Также меня мало интересуют малосущественные детали. Важны только человеческие взаимоотношения.
После этого разговора, Зомберг стала называть меня «наш карманный Довлатов».
Я спросил ее:
— А почему — карманный?
— Потому что ты — меньше.
Особенно этому прозвищу радовался Чичиков. Все подхихикивал да повторял:
— Карманный Довлатов.
— Слушай, — предложил я, — если тебя так это радует, то называй меня «дешевый карманный Довлатов».
— Почему — дешевый?
— Потому что проще. Могу и в бубен дать.
Чичиков пресек свое веселье и обиженно пробурчал:
— Думал, ты понимаешь юмор.
— Юмор — да.
Вообще-то я за то, чтобы люди носили прозвища. Имена-то даются заранее, до того как сформировалась личность, и часто не соответствуют человеку.
Возвращаюсь вчера вечером домой и застаю на кухне плачущую Соню, а вокруг нее суетящихся Седого и Полковника.
— Что случилось? — спрашиваю. Ответил Седой:
— Ее отец заговорил.
— Так это же хорошо… Нет?
На этот раз ответил Полковник:
— Он просил Одри принести ему яд. Всхлипывая, Соня сказала:
— Я не знаю, что делать. Я всегда его слушалась. Но я же не могу его отравить.
— Конечно, нет, — воскликнул Танилюк.
— Но с другой стороны, — возразил Полковник, — я его понимаю.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я.
— Будь я в ситуации ее отца, я бы тоже выбрал этот путь. После этих слов, как в кино, заиграла музыка. Я схватился за телефон и ушел в комнату.
— Алло.
— Здравствуйте, Леонид. Меня зовут Татьяна. Я секретарь оргкомитета «Новой премии».
— Очень приятно.
— А мне приятно вам сообщить, что вы вошли в тройку лидеров в номинации «Малая проза». -О!..
— Да. Мы хотим вас пригласить на церемонию награждения. Она будет происходить в Москве шестнадцатого апреля. Вы сможете приехать?
— Конечно.
— Мы закажем на ваше имя номер в Президент-отеле. На три дня. Проезд и проживание будут нами оплачены.
— Спасибо.
— Запишите на всякий случай мой номер. И я вам сейчас вышлю на электронный адрес всю нужную информацию.
— Супер.
После звонка я какое-то время не мог прийти в себя. Сидел и смотрел на телефон, словно это он был причиной моего успеха.
Итак, я в двух шагах от победы. От меня уже ничего не зависит. Осталось просто ждать.
