В июне Макуинна попытался повторить нападение, но на этот раз клэйокуотцы оказались начеку и встретили его огнём ещё на подходе. Даже не высадившись на берег нападавшие с позором повернули обратно. А весной подвернулся удобный случай рассчитаться с надоедливым Макуинной.
Джон Солтер, капитан брига "Бостон", полагал, что знает индейцев. Когда он бросил якорь около Юкуота, он делал индейцам подарки, угощал их ромом, патокой и галетами. Прежде, чем позволить нутка подняться на борт судна, он тщательно обыскивал их в поисках спрятанного оружия. Но капитан Солтер совершил грубую ошибку. Он вспылил в разговоре с Макуинной и не заметил, что из-за этого вождь потерял лицо перед своим племенем. Спустя несколько дней из всей команды брига в живых оставалось лишь двое моряков. Один из них, оружейный мастер Джон Девитт был достаточно наблюдателен и образован, чтобы впоследствии описать эти события.
"Пока шла торговля, король то и дело наведывался на борт брига, погостить у капитана Солтера. Тот приглашал его обедать в свою каюту и, наконец, подарил Макуинне отличную охотничью двустволку. Через пару дней тот явился на судно и принёс её обратно. "Печак" (плохо) - промолвил он, указывая на сломанный замок ружья. Капитан Солтер тогда явно был не в духе, а кроме того, он усмотрел в поступке Макуинне выражение презрения к подарку. Он назвал короля лжецом, присовокупив другие насмешливые выражения. "Джон, - позвал он меня, - этот парень сломал превосходное ружьё. Посмотри, что тут можно сделать". Осмотрев его, я сказал, что могу исправить поломку. Макуинна знал кое-какие английские слова и, к несчастью, слишком хорошо понимал значение упрёков, с коими обратился к нему капитан. Он не вымолвил ни слова в ответ, но лицо его исказила ярость.
Утром 22 марта Макуинна, как ни в чём ни бывало, явился на "Бостон" в сопровождении значительного числа индейцев. На голове его красовалась деревянная шапка с резным изображением какого-то дикого зверя. У короля, казалось, было превосходное настроение и в знак этого его люди устроили на палубе пляски. На квартердек вышел капитан Солтер. Побеседовав с ним, Макуинне посоветовал запастись рыбой на дорогу и указал, где всего лучше ловится лосось. После обеда капитан, прислушавшись к совету индейца, посла в указанное им место старшего помощника с девятью матросами.
Я занимался чисткой мушкетов в своей каморке, когда, спустя больше часа после отплытия рыболовов, до мого слуха донёсся сверху какой-то шум. Встревожившись, я поспешил подняться наверх. Но, едва моя голова показалась из люка, как чья-то крепкая рука ухватилась за волосы. По счастью, стрижку я носил довольно короткую и волосы вырвались из цепкой хватки нападавшего, помешав тому нанести точный смертельный удар. Я загремел обратно по трапу, а индейский топор лишь скользнул по лбу. Сумей индеец удержать меня, удар этот раскроил бы череп. Рухнув без чувств к подножию лестницы, я не видел, как хлынувшие на борт по сигналу Макуинны воины расправились с командой, как сбросили они за борт капитана Солтера и как он свалился в каноэ, где ему тотчас отрезали голову. Очнувшись же, я обнаружил, что весь залит кровью и ощутил страшную слабость от её потери. Затем услышал победную песнь индейцев и три адских вопля, от коих кровь стыла в моих жилах. Люк был закрыт - это сделал Макуинна, не желавший потерять жизнь столь ценного пленника, как белый мастер-оружейник. Однако вскоре люк распахнулся и меня извлекли на поверхность. Я почти ничего не видел, так как глаза были залиты кровью. Тогда вождь велел подать воды и умыть меня. Я вновь обрёл зрение, но что за ужасное зрелище предстало моему взору! Шестеро нагих дикарей стояли вокруг меня. Их покрывала кровь моих убитых товарищей, их кинжалы были готовы нанести удар. Я решил, что пришёл мой последний миг. Король вошёл в круг и, став перед мною, произнёс: "Джон - я говорю - ты не говоришь "нет". Ты говоришь "нет" - кинжалы пойдут". Потом он спросил, буду ли я его рабом, буду ли сражаться за него в битвах, чинить его мушкеты и делать для него ножи и кинжалы. На это и на ряд иных вопросов я позаботился ответить "да". Тогда он сказал, что щадит мою жизнь и велел поцеловать свои руки и ноги, выказывая покорность, что я и сделал. Его люди громко требовали предать меня смерти, дабы никто не уцелел, чтобы поведать сию историю своим соотечественникам и тем самым помешать им являться сюда для торговли. Но король настоял на своём желании самым решительным образом.
