Ранним утром 8 ноября отряд наш вновь подошел к реке. При свете дня селение оказалось нежданно многолюдным, подле шести хижин на берегу скопилось около 200 человек. На повторные просьбы о лодках американцы ничего не отвечали и видя это, Булыгин и Тараканов с досадою развернулись и повели отряд наш вверх по течению в поисках брода. Заметив это американцы вдруг оживились и выслали за реку лодку с двумя нагими гребцами в ней. Дождавшись подхода челна мы осмотрели его. Большая долбленка могла вместить в себя около десяти человек но переправляться за реку по частям было опасно. Кто знает, не воспользуются ли дикие разделением сил отряда для нападения на нас? Тараканов заговорил с гребцами, объясняя, что нужна еще одна лодка, чтобы перевезти всех людей разом. В ответ из селения была выслана еще одно долбленка, но много меньше первой, в ней могло разместиться не более четырех человек. С веслом в руке в этом челноке сидела уже знакомая сестра неизвестного нам пока еще Ютрамаки. Оснований для опасений, казалось, не было и мы стали грузиться в лодки. Диспозиция переправы была такова. В меньшую лодку сели Анна Петровна Булыгина, прислуживающая ей Марья, мой старший брат Яков, получивший в бою на берегу сильный удар в грудь и теперь страдавший болями, и Семен Хромов, повредивший руку во время крушения.
В большую поместились девять человек самых отважных и проворных промышленников под командованием боцмана Джона Виллиамса. Сделано так было не без умысла - самые крепкие, хорошо вооруженные и храбрые люди отряда должны были стать на том берегу защитой для самых слабых, а также прикрывать переправу для остальных. Все, казалось, было продумано самым тщательным образом. Но американцы составили свой план гораздо ранее.
Когда большая лодка достигло середины реки, оба нагих гребца вдруг бросились за борт вместе с веслами и быстро поплыли к малой лодке. Опешившие промышленные разразились бранью и недоумевающими возгласами, но изумление их тотчас сменилось негодованием и страхом, лодка их стремительно стала наполняться водой. Прыгая за борт, голыши успели выдернуть пробки из кедровой коры, которыми были заткнуты дыры, проделанные ими заранее в днище. А саму лодку тем временем несло уж мимо хижин. Столпившиеся на берегу ратники, закричав страшным образом, начали осыпать промышленных градом стрел и дротиков. Отчаянные женские крики донеслись из малой лодки. Гребцы с большой подплыли к ней и угрожая ножами не позволяли насесть на сестру Ютрамака, которая выгребала к берегу. Анна Петровна и ее спутники были теперь полностью во власти американцев. Мы же, остававшиеся на своей стороне реки, могли лишь криком подбадривать своих товарищей и посылать проклятия диким, завлекшим их в эту ловушку.
Но не даром в большой лодке находились самые отважные и проворные молодцы из всей команды шхуны. Заткнув дыры пятками, беспрестанно вычерпывая воду шапками и просто пригоршнями, они стали изо всех сил грести прикладками собственных ружей, стараясь отвести лодку от враждебного берега. Кроме того лодку подхватило отраженное течение, которое и принесло ее назад прежде, чем она успела наполниться водой. Все девять человек, находившиеся в ней, спаслись чудесным образом по благости Божией однако, все они были переранены стрелами. Особенно опасно было положение Якова Петухова и Харитона Собашникова. Их вынесли на берег бледных и окровавленных. Собашников стонал, ощупывая обломок стрелы, засевший у него в животе. Но времени отдохнуть и залечить раны не было. Американцы, воодушевленные захватом малой лодки и видевшие, что бывшие в большой лодке ружья подмочены и не годятся в дело, решительно нас атаковали.
Наскоро отаборившись среди деревьев и бурелома, имея несколько сухих ружей, мы изготовились храбро встретить врага. Атакующие вооружены были ножами, луками и стрелами, имея в своем распоряжении всего два ружья.*(6)
Дикие, став в строй от занятого нами места в расстоянии около 20 сажен, начали бросать в нас стрелы и один раз сделали ружейный выстрел. Мы имели еще несколько сухих ружей, которыми отражали неприятеля в продолжении около часа, и не прежде обратили его в бегство, как переранив многих из его ратников и положив двоих на месте.
Вновь одержали мы победу в стычке, но, как и в прошлый раз, она не радовала. Мы потеряли четырех человек пленными, среди них была жена командира, и судьба их была неясна. А в придачу в отряде оставалось девять раненых. Харитон Собашников, чувствуя нестерпимую боль и скорое приближение смерти, просил нас оставить его умереть в тишине лесов и советовал, чтоб мы старались скорее удалиться от диких, которые, конечно, сберут новые силы и будут нас преследовать. Простившись с несчастным нашим другом и оплакав горькую его участь, мы оставили его уже при последних минутах жизни и пошли в путь, а для ночлега избрали удобное место в горах, покрытых лесом…
