Вскоре появились американцы, начавшие растаскивать имущество с бедного нашего судна. Мы же, потеряв всякое терпение, силой гнали их прочь от сваленного в кучи компанейского добра. В ответ в нас полетели камни. Освирепев от боли, то, чего мы страшились более всего свершилось - потерпев крушение вступили в открытый бой с американцами. Теперь, с высоты пришедшего опыта понимаю я, что они явно не имели изначально враждебных намерений - иначе им не пришлось бы использовать в бою в основном камни, валявшиеся под ногами ибо вышли они на берег имея при себе лишь ножи. Однако схватка с самого начала была жаркой. Я, находясь с ружьем в охране, укрылся за палаткой, не решаясь выстрелить первым. Тимофей Никитич выбежав из палатки и тотчас столкнулся с одним из американцев и получил удар ножом в грудь. Но, к счастию удар был нанесен второпях и не сильно. Отшатнувшись назад, вглубь палатки, Тараканов подхватил ружье и, взведя курок, вновь шагнул навстречу врагу. Ранивший его воин стоял за палаткой с кинжалом в левой руке и камнем в правой. Тараканов не успел поднять ружья, как камень этот с такой силой ударил его в голову, что он не устоял на ногах и, пошатнувшись, осел на валявшуюся подле колоду. Ратник издал торжествующий вопль и тут я, воспрянув духом, вскинул ружье и выстрелом в упор уложил противника наповал. По всему лагерю, тем временем, царили суматоха и неразбериха и лишь такая же неразбериха у противника позволяла нам держаться. Наконец, пушечный выстрел с борта "Св. Николая" рассеял нападавших. Подхватив своих раненых, американцы бежали в леса, оставив на собой тела трех убитых и берег, усеянный брошенными ими шляпами, плащами, копьями и дубинками.
Из наших никто не погиб, но все в разной степени пострадали от камней (исключая тех, кто находился на судне). Одержанная победа не радовала нас. Что значит для диких потеря трех, пускай и самых храбрых, воинов! А для нас вооруженная стычка с туземцами в первый же день пребывания в их стране не предвещала на будущее ничего хорошего…
(-На общем совещании было решено двигаться вдоль береговой кромки к бухте Гавр-де-Грей на место назначенной встречи с "Кадьяком"-)
Выступая в поход, взяли мы с собой каждый по два ружья и по пистолету, все патроны в сумах, три бочонка пороха и небольшое количество съестных припасов. Поскольку прочее добро унести с собой было невозможно, то пушки были заклепаны, у лишних ружей и пистолетов переломаны замки; после этого оставляемое оружие, порох, топоры, ножи и вообще все железные вещи были утоплены в море. И было сие решение, принятое капитаном Булыгиным и приказчиком Таракановым фатальною ошибкой. Боясь вооружить американцев, но, уничтожив все это, они добились того, чего более всего боялись сами, - лишь вконец озлобили рассчитывавших на богатую поживу диких.
(-Путь моряков оказался нелёгок, тем более, что индейцы неотлучно следовали за отрядом, то и дело беспокоя их своими вылазками, отвлекающими но пока не опасными. Квилеуты явно не желали открытого боя-)
Утром 7 ноября повстречались нам по пути трое американцев и с ними одна женщина. Как положено поприветствовав друг друга поднятыми руками мы сошлись и сели рядом… Угостили табаком, а те, поделившись своими запасами юколы, начали поносить то племя, от которого мы столь потерпели, и хвалить свой народ, сестрой тоена которого оказалась женщина. Нелестные высказывания в адрес гонителей наших были, похоже, вполне искренни. Но в любом случае утренняя встреча эта имела самые печальные последствия…
Вместе с сестрою тоена и ее спутниками поздним вечером того же дня пришли мы к устью небольшой реки (вероятно Хо). На противоположном берегу виднелось шесть больших дощатых домов с покатыми плоскими крышами - там было их селение. Мы обратились к посельщикам с просьбой пригнать лодки для переправы, а те в ответ посоветовали подождать прилива, утверждая, что в малую воду переезжать через реку неудобно и что с прибылою водой они перевезут нас ночью. Но переправа в ночной темноте показалась начальникам нашим слишком опасной и подозрительной затеей. Они предпочли дождаться утра, а пока из предосторожности отошли мы от реки примерно на версту и только тогда расположились на ночлег.
