Для начала, предвидя значительный спрос на пиленый лес, Вульф предложил нескольким евреям, которые в России арендовали пильные мельницы, вернуться к старому ремеслу. Он обещал от Компании кредиты и оборудование. Летом 1832г. Янкель Горовец поставил на Москве у Белых порогов первую лесопилку. В 1835г. уже 11 пильных водяных мельниц скрипели день и ночь, а из России плыл первый в Рус-Ам паровик.*(3) В Ново-Архангельске и Россе работали мастерские по изготовлению бочечной клёпки. Большинство работников на лесопилках и в мастерских были китайцы. Они и раньше широко использовались на компанейских работах, так что количество их в иные годы превышало 200 человек. Некоторые китайцы женились на алеутках, крестились и оставались в колониях. Но теперь впервые компанейские суда стали привозить кули из Кантона для частных предприятий.
Всю продукцию Компания брала себе по фиксированным ценам, а излишек сбывали иноземным китобоям. Те с охотой покупали для своих нужд и клёпку, и доски. В Гонолулу даже образовалась лесная биржа, где в 1835г. было продано товара на 52318 пиастров, причём управляющий Кичеров старался брать оплату не векселем, а тоннажем. Китобои, уходящие в Европу или Восточное побережье и имеющие место в трюме, брали с собой и компанейское масло. Звучит странно для того, кто слушал о "маслянных барках", которые вывозили большую часть добычи китобоев северо-запада. Но это будет в середине 40-х, а пока у Компании не хватало тоннажа даже для своей ворвани. Виноват в этом был прежде всего договор "О принципах наибольшего благоприятствия", подписанный посланником СШ Дж.Бьюканен и управляющим МИД Нессельроде и приуроченное к именинам императора 6 декабря 1832г.
Статья 3 его гласила: "Всякий товар и предмет торговли, которые могут быть законно привозимыми в гавани Российской империи и на российских судах, будет дозволено привозить также и на судах Американских Штатов, с платежом только таких пошлин и сборов, которые под каким бы ни было видом или названием взиматься будут… с таких же товаров или предметов торговли, привезенных на российских судах". Аналогичное условие "во взаимство" распространялось и на товары привозимые в СШ на российских судах.
Как и в эпоху континентальной блокады трансатлантическая торговля стала очень выгодной. Для снабжения колоний российскими товарами достаточно было груза одного барка, а для остальных (в 1833г. - 2; 1840г. - 13) удачная кругосветка стала длиться не 2, а 3 года. Они стали выходить в апреле-мае с грузом парусины, пеньки и железа для Бостона, Нью-Йорка, Филадельфии. Оттуда, с продовольственными товарами, они шли на Кубу, а далее в Бордо, Брест или Нант с грузом сахара, кофе и красильного дерева. В порту, обычно, поджидал другой барк, привезший из колоний ворвань и китовый ус. Груз был уже продан и трюмы освобождены для сахара. Разгрузившийся барк с товарами для китобоев уходил на Гавайи, а вернувшийся из кругосветки возвращался в Россию весь в сахаре. Были иногда и такие случаи, когда вернувшийся из кругосветки барк был в хорошем состоянии, а пришедший с Кубы требовал ремонта. Тогда на них просто менялись экипажами.
Такая коммерция приносила изрядные доходы и позволяла также изрядно воровать. Так как груз для Кубы и кубинский сахар числились за какой-то бостонской или филадельфийской компанией, за гроши зафрахтовавшей компанейский барк, налогов с этих операций казна почти не имела, а расходы благополучно ложились на рядовых акционеров. Кроме того значительная часть ворвани и уса, иногда до 1\25 груза, оказывалась принадлежащей Дж.Д.Льюису из Филадельфии или торговому дому Роупс. Но акционеры помалкивали, так как не смотря ни на что дивиденды росли и в 1834г. они получили 463 руб. 18 коп за 500 рублёвую акцию. Огромные доходы свели на нет противостояние акционеров-купцов, которых в компании было еще немало, с Главным правлением.
За несколько лет до начала Охоты по сути дела сложилась оппозиция к Главному правлению. Недовольные акционеры выступали не только против частных злоупотреблений директоров, но и в целом против той политики, которую вело Главное правление. Политика же директоров не учитывала экономические интересы акционеров. Держатели акций требовали от Правления коммерческих выгод, а не решения государственных задач.
