7* Автор скромно умалчивает об ещё одной статье дохода Компании - женщинах. Наряду с кабаками, во всех названных портах обустроены были также публичные дома. Как и кабаками, управляли ими обычно евреи, бывшие шинкари. Этот промысел приносил Компании до 280 тыс. руб. но способствовал распространению венерических болезней. Сохранилась докладная записка управляющего одного из 4(!) новороссийских публичных домов "… фсе дефки балны и к рабате никатна(негодны)…". Использовались в них обычно каюрки, купленные калги, женщины, вывезенные из Южной Америки, Гавайев и Китая.
8* Требование ГП скорейшего освоения Северной Аляски связано прежде всего с развитием китобойного промысла. Главной стратегической задачей РАК было опережать конкурентов, концентрируя при этом максимальное количество своих судов в "неообловленных" ещё местах, при наличии береговых баз. В 1830г. начался промысел Охотского стада. Бостонцы и британцы появились там в 1832г. В 1835г. в Охотском море находилось свыше 300 китобойцев, из них 92 компанейские, в результате чего добыча резко сократилась. В том же году капитан Б.Т.Фолджерс на китобойце "Ганджес" из Нантакета обнаружил китовые пастбища в районе острова Кадьяк и и Врангель приказал перевести туда большую часть компанейского китобойного флота. А т.к. Фолджерс старался сохранить своё "открытие" в тайне, компанейские китобойцы целый сезон промышляли там без конкурентов. В 1841г., когда и Кадьякское стадо проредилось, капитан Д.Уилкокса ("Парашют" из Нью-Бедфорда) обогнул Алеутскую гряду и наткнулся на арктическое стадо. Информация об этом немедленно была отправленна в Новороссийск, но Уилкокс не смог сохранить секрет и летом 1842г. не менее 50 судов под флагом СШ отправилось вместе с компанейскими китобойцами в море Беринга. Впрочем российские промышленники имели там значительное преимущество, т.к. благодаря ежегодным отчётам из одиночек, имели подробную информацию о сезонных кочёвках китов. Последний этап этой гонки начался в 1848 году, когда капитан С.Ройс ("Сьюпириор" Нантакет) прошел через Берингов пролив и положил начало промыслу китов в Чукотском море, где уже в следующем году побывали 154 китобойных судна. Следующие 22 года снабжение одиночек происходило посредством попутных китобойцев, они же вывозили меха. После гибели 34 китобойцев во льдах в 1871г. и, как результат, резкого паденя промыслов, одиночки быстро захирели и почти все были покинуты. Возродились они как базы и порты в начале XXв., благодаря резкому подъёму оленеводства.
9* Очевидно имеется в виду племя инкалик, в произношении юпиков - инкалихмют. Подобные рассказа часто имели место на Аляске с целью запугать путешественников и не допустить их прямого контакта со своими соседями, который мог закончится потерей дохода от торгового посредничества.
10* В действительности Д.П.Зарембо неплохо владел английским языком и такое показное невежество очевидно использовал для затяжки времени.
11* Такое мнение утвердилось в литературе с легкой руки П.Н.Головина, ревизора деятельности РАК. Это, однако, не совсем верно. Хотя содержание редута и гарнизона обходилось Компании в среднем по 20 тыс.руб. в год, тем не менее приказчики РАК приобретали здесь мехов ежегодно на 70 тыс.руб. Именно из Дионисиевского редута получали особо ценные шкурки "стахинских выдр", которые были "отменной доброты против обыкновенных" и шли в торговлю в Кантоне по 78 руб. вместо 45 руб., соответственно. Но особенно много выменивалось у стахинцев речных бобров, причем значительную часть с английской территории, даже с верховьев Пис, из чего Компания, как говорилось в официальном отчете РАК, "извлекала немаловажную выгоду". Кроме того, при Дионисиевском редуте была налажена выделка кирпича, поставлявшегося затем в Михайловское.
"Октября 25 показалось судно на горизонте залива - это был барк "Новгород" и на нем развевался условный знак, возвещавший прибытие нового главного правителя колоний. Спешу на гребном судне его приветствовать и узнаю в нем короткого моего приятеля и товарища по корпусу капитана I ранга Ивана Антоновича Купреянова, спускаюсь с ним в каюту, и меня принимает молодая супруга моего преемника! Переход от неприятного к радостному - скажу: от отчаяния к избытку удовольствия - едва ли может быть разительнее того, какого при сем случае мы испытали: лишенные надежды, занимавшей нас многие годы в изолированном нашем отдалении, нам вдруг оную возвращают; в лице радостного вестника обнимаю я друга, и жена моя приветствует даму образованную, любезную. Не менее нас порадовались и вновь прибывшие, увидев конец беспокойствам и трудам утомительного путешествия через половину Земли затянувшееся к томуже из-за поломок."
