На восстановление самого необходимого на союзных кораблях требовалось несколько суток. Эскадра в этот период действовать не могла, но чтобы держать Новороссийск в напряжении, де Пуант посылал шлюпки для промеров. Однако меткие ядра быстро возвращали их обратно.
По вопросу, что делать после починки кораблей, между союзниками согласия не было. Французы склонялись к уходу, а англичане, боясь вызвать неудовольствие адмиралтейства, считали необходимым продолжать атаки и взять Новороссийск.
22 июля на Подходном острове были погребены адмирал Прайс, старший лейтенант Лефебр, а сколько матросов положено в братскую могилу - неизвестно до сих пор.*(4)
В тот же день пришло на остров на каноэ с несколькими гребцами некий индейский вождь, который добивался встречи с "главным белым вождём". Этим индейцем оказался Сатсатсоксис, сын бывшего гланого вождя нутка Макуинна.
Ему было за 60, преклонный возраст, но жажда мести "казакам" терзала Сатсатсоксиса также, как и 50 лет назад, когда родственники из племени маа-нульт выкупили его из рабства. С помощью родственников и должников своего отца Сатсатсоксис смог добиться богатства и положения в обществе; у него было несколько детей от трёх жён и множество внуков, но всё также "пепел Макуинны стучал в его сердце".
Долгие 50 лет Сатсатсоксис мечтал о могучих союзниках, способных бросить вызов "проклятым казакам", и вот они появились. Услыхав о войне с Англией Сатсатсоксис несколько раз побывал в Новороссийске. Оборонительные сооружения возводились на его глазах и были ему хорошо известны. По словам Сатсатсоксиса наиболее уязвимой оборона города была с севера. Высадившись в почти незащищённом заливе Эскуимальт можно по хорошей дороге выйти прямо в тыл "Домашневской" батарее и из её пушек расстрелять безоружные борта фрегатов и сам город. Он сообщил верные сведения, которые послужили основанием для разработки плана второго штурма Новороссийска.*(5)
На этом плане особенно настаивал кэптэн Никольсон, всецело доверившийся Сатсатсоксису. На эскадре состоялось довольно бурное совещание командиров кораблей, пока наконец не был выработан и согласован план боя. Он сводился к тому, чтобы заставить русских рассредоточить оборонительные силы по разным направлениям.
"Эвридика", "Пайк" и "Облигадо" связывают боем батареи "Путятинская", "Нахимовская" и "Восточная", имитируя повторение атаки 1 августа. "Форт" уничтожает "Западную" батарею; "Президент" и "Вираго" - "Барановскую", после чего пароход обеспечивает высадку 700 человек под командованием капитана Бурриджа в Эскуимальтском заливе, французские корабли - 250 матросов под командой капитана де Грандиера с "Эвридики" в восточной части Барановской горы.
По плану французы стремительно занимают вершину Барановской горы, обстреливая сверху "Путятинскую". Англичане обходят её с севера, захватывая "Домашневскую" батарею. После обстрела с захваченной батареи и из приданных десантным отрядам легких гаубиц и штуцеров русских кораблей в порту и города, он захватывается атакой десанта и кораблей союзников.
План казался настолько реальным, что сомневающихся в успехе не было. Надежда на победу вдохнула энергию. Формировались десантные отряды, готовились промерные партии и десантные барказы. Эскадра приготовилась к штурму. Де Айи, рассказывая о ночи накануне боя, писал о настроениях французских моряков: "Вечером 4 августа матросы сгруппировались на палубе и долго, долго слышались трогательные поручения на случай смерти, простые и наивные завещания… Молодой юнга писал письмо при слабом свете фонаря. Бедное дитя было одной из первых жертв следующего дня. Матрос думает не только об отечестве, но и о семье, которой он единственная подпора и которая рассчитывает на его бедное жалованье. Не один уснул в эту ночь с думой о бедной бретонской хижине на пустынном берегу или о деревне под лазоревым небом Прованса…".
Союзники, маскируя свой замысел, десантные суда на воду с вечера спускать не стали, а приступили к этому перед рассветом. В 4 часа движение на эскадре было замечено с берега, и по гарнизону объявили тревогу. Утром бухту укрыл туман, однако Новороссийск уже готовился к отражению десанта.
Путятин распорядился 4-ю стрелковую роту расположить, как и при первом штурме, в роще, в готовности отразить десант со стороны "Восточной"; 3-ю - оставить в городе вместе с драгунами. 1-ю и 2-ю роты, а также 16 половых орудий генерал-губернатор держал возле запасного порохового погреба на мызе Богрова, в районе относительно безопасном от обстрела с моря.
Сил этих для отражения крупного десанта было мало, поэтому по плану "Аврора" и "Диана" при крайней необходимости выделяли дополнительно три стрелковые партии по 50 человек каждая. Высылаются эти партии по требованию Путятина, который оборону порта и гавани возложил на Изыльметьева, а сам со своим штабом расположился у порохового погреба, предварительно побывав во всех частях.
