И все же огонь противника не был достаточно эффективным. Батарея оказалась очень живучей. Даже когда "Форт" включился в бомбардировку, 80 неприятельских пушек не смогли ее не только уничтожить, но и серьезно повредить. Союзники, правда, уверяли, якобы "Пайк" заставил умолкнуть "Восточную" батарею, но этим противоречили сами себе - становится непонятным, зачем для обезвреживания умолкшей батареи с "Вираго" высадилось столько английских морских пехотинцев и французских матросов.
Союзники описывают это так: "В несколько минут утес взят приступом, пушки заклепаны, и отряд отступил к берегу, куда на случай нужды прислано подкрепление из гребных судов с "Пайка" и "Форта"… Замечена довольно многочисленная партия русских, включая кавалерию, которые шли к батарее, пытаясь воспрепятствовать нашему десанту сесть в шлюпки…"
Верно в этом описании лишь то, что союзники, убедившись в неспособности быстро покончить огнем артиллерии с батареей, вынуждены были высадить десант на тринадцати барказах и двух больших десантных ботах - всего шестьсот человек. Первым высадку десанта заметил и доложил о нем капитан Лосев. Ему было приказано покинуть приведенную в негодность батарею, а сохранившийся боезапас переправить на "Нахимовскую". Крепостной флаг перенесли в порт и подняли на высокой мачте. Центр событий переместился сюда. Вражеский десант угрожал не только "Восточной" батарее, но и "Нахимовской" и самому порту.
Путятин, наблюдая движение вражеских гребных судов, предположил высадку десанта в районе "Восточной" батареи или Окна и отправил приказания: первой роте поручика Михаила Губарева укрыться в роще между "Нахимовской" и "Восточной"; второй роте поручика Ивана Кошелева - на восточном склоне увалов Барановской горы и быть готовыми к контратаке в случае высадки в их районе. Ещё две роты оставались в городе в готовности к тушению пожаров, одновременно находясь в резерве. В резерве находился и эскадрон.
"Попов скомандовал - Огонь! - и орудия с ревом откатись назад, море вокруг десантных шлюпок вскипело от картечи, но они набегали быстро и скоро ушли в мертвое пространство под обрывом… Выстрелы на картечь с батареи задержали, но не остановили их. Десантники - французы, высадившись на берег, построились в боевой порядок и, ведя непрерывный огонь из штуцеров, устремились к батарее. Командир батареи на этом месте, не находя возможным защищать вверенный ему пост против 600 человек неприятельского десанта, следуя приказанию, отданному на этот случай, заклепал орудия и отступил к 1-й стрелковой партии поручика Губарев. Между тем занимательная сцена готовилась впереди. Французы, вскочив первыми на Восточную, битком наполнили батарею и при восторженных кликах подняли французский флаг; только что он развился, как бомба с английского парохода, ударясь в самую середину массы, произвела в ней страшное замешательство. Прежде чем бедные французы успели опомниться от счастливой для нас ошибки своих милых союзников, фрегаты открыли по ним меткий батальный огонь. Все это, соединенное с движением подоспевшего от Порта драгунского эскадрона капитана Крачкина, которые, соединившись с партией Губарева и мичмана Попова, при криках "ура" стремительно бросились вперед, - все это сделало то, что, несмотря на свою многочисленность, несмотря на то, что он был по крайней мере вдвое сильнее всех наших соединенных партий, неприятель начал отступление бегом, и с такою быстротою, ограничив минутное занятие Восточной несколькими ударами абордажных палашей по станкам и весьма незначительными повреждениями орудий, что, прежде чем мы подоспели к занятой им батарее, он уже был в шлюпках, так что, несмотря на самое пламенное желание, в этот раз нам удалось его попотчевать только ружейными выстрелами.. Поспешность, выказанная союзниками, не показывает с их стороны желания померяться в тот день силами с нашими стрелковыми отрядами… Крики "ура" всего гарнизона были наградой за наше стремительное наступление, общий привет и благодарность генерал-губернатора встретили нас при входе в город."
Контратакующим удалось вволю пострелять по отступающему противнику. Огонь их был исключительно точным. Одна из первых пуль сразила наповал командира французского десантного отряда старшего лейтенанта Лефебра.
Позже союзники всячески превозносили действия своего десанта. Будто бы он, несмотря на сопротивление, молодецкой атакой овладел батареей, вывел ее окончательно из строя, разломал пороховые ящики, и только подавляющее численное превосходство русских заставило десантников отойти, что было сделано в образцовом порядке. Основываясь на такой информации, газета "Тихоокеанское эхо" сообщала читателям: "Только с фрегатов "Аврора" и "Диана" было к нам направлено 400 человек команды, и это не считая кавалерии и двух рот пехоты гарнизона, и они снова отняли у нас свою батарею. После этого мы заставили большую часть русских пушек замолчать, и их команды возвратились на свои корабли". То есть менее чем сотня боеспособных моряков партии Попова увеличилась в 4 раза, а рота Губарева - вдвое.
