Между фрегатом и близкой стеной в зазубринах, лианах и водорослях подымалась волна. Фрегат понесло обратно к берегу, повернуло его несколько раз, как корыто, выхваченное из рук прачки в половодье, и стало крутить. Корму пронесло у каких-то рифов. Канаты от невыбранных якорей свились в толстейший жгут. Нос поворачивало медленно, а корма по огромному кругу понеслась как бешеная. Вокруг, как в панораме, все быстрей двигались горы с ходившими на них огнями, столбы дыма курились по скалистым гребням, вырываясь с пламенем из трещин в горах. Солнце в дыму. Горы качаются и рушатся. Море ушло, суша затоплена… С хребтов сыплются камни потоками.
Солнце все мчится и мчится, и опять мимо проносятся море, и лодки, и утопленники… В громадном водовороте "Диана" поворачивалась все быстрее, и люди чувствовали себя, как на огромном колесе, падая на палубу, не выдерживая…
Море и берег вокруг замедлили свой бег и остановились. Я посмотрел на часы. За полчаса фрегат сделал полных сорок оборотов… Фрегат снова задел за дно и стал тихо крениться. Из воды показались якоря.
- Степан Степанович, прикажите поставить подпорки, - спокойным голосом сказал адмирал - Всех наверх. Фрегат сейчас ляжет…
Фрегат падал. Палуба вставала и превращалась в стену, на которой невозможно удержаться. Приказано было закрыть верхние и нижние полупортики и закрепить орудия по-походному, но ближайшее к каюте орудие все же сорвалось и убило попавшего под него матроса Соболева, унтер-офицеру Терентьеву переломило ногу, а матросу Викторову оторвало ногу выше колена… Матросы хлынули к бортам, перетаскивая через них деревья (То есть стеньги, реи, части шпангоута - А.Б.). Сотни людей упирались, налегая на реи и стеньги, не позволяя кораблю лечь. Стеньги лопались, тяжелый борт трещал, ломаясь о каменное дно. Люди подводили на талях толстые деревья, подтягивая их руками…
Стеньги и реи еще немного сдерживали но уже левый борт навис над головами людей, как бы превращаясь в тент или крышу. Сотни рук совали под борта все, что еще могло удержать корабль. Но, видя, что делу не поможешь, хватались за леера и поручни, по фальшборту перебирались на левый борт наверх, лезли через порты…
Фрегат уже лежал на борту. Матросы, натянув леера, все еще лезли и лезли через порты, как из люков. Весь борт облеплен людьми, некоторые ходили не держась, как по палубе. Минут около пяти, фрегат пролежал в этом крайне опасном положении, и потом увлеченный течением и прибылью воды, он сорвался со скалы, на которой он вероятно повис; выпрямился и уносимый вглубь бухты продолжал ворочаться. Вся масса людей радостно хлынула обратно в люки и на палубу. Море на миг сново отхлынуло, открывая бурую каменную мель, на которой бился бурун. Опять стали видны якоря, их лапы, до половины закрытые водой. Опять покачнулся фрегат, люди замерли, опасаясь, что палуба снова поднимется вертикально, но пошла вода, и "Диану" подняло, в продолжение пяти минут прибыла с 6 до 23 фут. Волны улеглись, и море, покрытое обломками, стало успокаиваться. А мимо нас пронесло большой кусок нашего фальшкиля и киля, длиною фут около 80-ти.
Вода стала врываться в трюм потоками и почти тут-же заработали обе машины для откачки. Матросы разбежались по реям. Сказалась прекрасная выучка команды. Никто не выказал страха или слабости, ни один не упал за борт, все старались помогать японцам, и многие при этом рисковали жизнью.Паруса поймали слабый ветер и фрегат со стоном заполз на мель… Матросы стали креститься, потом кинулись обнимать и целовать друг друга…
Землетрясение прекратилось лишь через шесть часов. Залив был покрыт обломками домов, разбитыми джонками, трупами погибших японцев. В Симоде из тысячи зданий, большею частью деревянных, всего осталось шестнадцать полуразрушенных домов.
В полдень, заранее предупредив о своём визите через Посьета, Путятин отправился в храм Фукусэнди.
- За тридцать пять лет непрерывной службы я плавал во всех морях и океанах и видел сильные бури и кораблекрушения. Но нигде и никогда не наблюдал такой ужасной катастрофы…
Путятин помолчал, уставясь на послов в упор и они его сразу опять поблагодарили.
- Наш корабль также разбит, переломаны его борта, оторвана продольная кость дракона, и мы едва не потонули, если бы "Диану" не удалось толкнуть на мель. Теперь мы подводим под корабль заплаты и заделываем пробоины. У нас также погибли люди.
- Мы очень… очень сочувствуем, - волнуясь сказал Тсутсуй.
- Вода потоками врывается в трюм, мы находимся в опасном положении и, наверное, не сможем продержаться долее трех дней.
- Мы готовы выразить вам глубокие сожаления, а также обсудить возможность помочь вам. Нам очень больно за вас, - отвечал Тсутсуй.
