попытки спустить судно на воду не увенчались успехом. Было решено, что Антипин с отрядом из 14 человек отправится на Камчатку докладывать о случившимся и просить помощи, а Шабалин с оставшимися на Урупе 52 участниками экспедиции будет продолжать промыслы.
Узнав от Антипина о случившимся, компаньоны пытались помочь снять "Св.Наталию". В сентябре 1781 г. к Урупу подходил галиот "Св.Георгий", но ничего не смог сделать с бригантиной и ушел на промысел на Алеутские острова. Шабалин, пытаясь самостоятельно выручить "Св.Наталию", прокопал канал от судна к берегу, однако снять судно так и не удалось. Видя бес-
плодность своих попыток, Шабалин решил покинуть остров. Он
на байдарах перебрался в Большерецк, а в 1782 г. достиг Охотска
где застал готовый к отплытию галиот "Св.Павел". Однако Урупа "Св.Павел" достиг только 26 июня 1784 г., но и на этот раз снять
бригантину не удалось из-за раздоров между передовщиками и рабочими. Галиот ушел на Алеутские острова, а Шабалин с 11 рабочими еще раз остался зимовать на Урупе и лишь в 1785 г. вернулся в Большерецк. Десятилетняя эпопея поселения на Урупе закончилась.
Интересна судьба Семена Трофимова и братьев Ивана и Никиты Сосновских, отделившихся в 1776г. от основной партии и перебравшихся на Итуруп. Когда, в 1785г., Могама Токунаи прибыл на Итуруп с "инспекцией" и обнаружил там руских, он приказал захватить их. Трофимов успел уйти на Уруп, а братья Сосновские были вывезены на Кунашир. Там их подвергали ежедневному допросу. Очевидно в основном с их слов в 1786г. Токунаи составил "Росия коку кимон"- "Записки о России".
Торговля с Японией не пошла.*(3) Но не таков человек был Григорий Иванович Шелихов, что бы такая мелочь, как запрет на торговлю, мог его остановить. Всем своим напором, столичными связями, подарками Шелихов стал пробивать в С.Петербург решение об отправке посольства в Японию. Очень помог Григорию Ивановичу в этом начинании его добрый приятель и сосед Кирилл Густавович Лаксман.
Сын мелкого торговца из финского городк Нейшлот, получив богословское образование, в 1762 году он переехал в Петербург и находит работу воспитателя в пансионе при церкви св. Петра и Павла. Он интересуется естественными науками, особенно минералогией, поэтому, получив предложение занять место пастора в Барнауле, он с радостью согласился. За пять лет пребывания в этом городе Лаксман сделал множество открытий в ботанике, зоологии, метеорологии, минералогии, химии, совершил далекие путешествия. После этого он оставляет путь религиозного служителя, возвращается в С.Петербург где вскоре его избирают в Академии наук ординарным академиком по экономике и химии. В ученых кругах Эрик Лаксман приобретает все большее уважение. Шведский король Густав III наградил его двумя золотыми медалями за присланные им научные экспонаты. В течение короткого времени был избран членом нескольких заграничных обществ по естественным наукам.
Но он - уже академик и профессор - добился назначения в Сибирь, только ради того, чтобы продолжить свои исследования. Получив в 1784 году от Кабинета императрицы должность "минералогического путешественника", он выбрал местом своего постоянного жительства Иркутск. Вскоре по приезде он разрабатывает по заказу Александра Андреевича Баранова новую технологию варки высококачественного стекла и выступает его компаньоном в строительстве в 40 верстах от Иркутска по Амурскому тракту стекольного завода. Для исследователя столь широкого плана, конечно же, не мог пройти незамеченным приезд в феврале 1789 года в Иркутск группы японских моряков, спасшихся после кораблекрушения.
Рано утром 4 января 1783 года небольшая японская джонка "Синсё-мару" вышла в море выполняя каботажное плавание с грузом риса. Команда её насчитывала семнадцать человек. В открытом море судно попало в сильнейший шторм и сразу же потеряло мачту и руль. Неуправляемую джонку носило по Тихому океану целых семь месяцев. Моряки питались рисом и пили дождевую воду. За все время скитаний погиб только один из них. В конце концов уже отчаявшихся японцев прибило к Амчитке, одному из Алеутских островов.
На острове стояла артель промышленников киселевской компании, добывавших и выменивавших меха. Здесь японцев ждало разочарование. Сначала они никак не могли объясниться с обитателями острова, а когда через пару месяцев взаимопонимание было достигнуто, оказалось, что промышленники высадились на острове совсем недавно и судно за ними должно было прийти только через три года. За три года вынужденного пребывания на острове японцы начали осваивать русский язык. Позднее они признали его красивым и емким, но весьма трудным, а грамматику и азбуку вообще непонятными, поскольку "в русском алфавите всего 31 буква, все буквы имеют звук, но совершенно не имеют смысла". За три года на Амчитке от различных болезней скончались семеро не привычных к местной пище и климату моряков.
