Нехлад распахнул слюдяное окно, впустил в горницу свежий воздух и гул толпы.
— Что-то шумно.
— А когда здесь было тихо? — проворчал Древлевед.
— Да нет, что-то случилось. Надо пойти посмотреть.
— Сходи узнай, — разрешил маг.
На кремлевской площади толпился народ. Прибыл новый обоз, и дружинники помогали переносить припасы в хранилища кремля. Рядом, не спеша сгружать с повозок скарб, стояли новопоселенцы. За ними с интересом наблюдали ливейские беженцы и славиры из числа тех, что уже именовали себя местными.
Нехлад заметил среди прибывших знакомое лицо. Это был кузнец Нечай, великий мастер из Верхотура! Именитый коваль, искоса оглядывая собравшихся, восседал на огромном ящике, под которым прогибалось дно повозки, а рядом стояли его ученики, ожидая, когда выйдет приказчик, занесет их в учетную книгу и укажет место проживания.
Нехлад направился к нему, раздвигая спины, как вдруг услышал:
— Добро и благословение богов тебе, боярин!
От другой повозки навстречу ему шагнул другой знакомый мастер, Косарь. Яромир поприветствовал его, и резчик спросил:
— Хорошо ли служат твоему соколу хрустальные очи?
— Я доволен твоей работой, мастер, — ответил Нехлад. — Впрочем, у меня никогда не было сомнений в твоем мастерстве. Признаюсь, даже удивлен, что ты оставил столицу, где добился столь многого…
— Я был удивлен еще больше, когда эта мысль впервые пришла мне в голову! — засмеялся резчик. — Но в Верхотуре я уже никогда не создам ничего нового. Одни и те же покупатели, одни и те же заказы… Знаешь, я сделал для себя счеты, вырезав костяшки из янтаря, — и это были самые красивые счеты, которые я делал в жизни, но я не мог наслаждаться их красотой! Они не перестали быть счетами, и стук костяшек по вечерам уже сводил меня с ума. Нет, боярин, мне нужны новые впечатления.
— И кажется, ты не один так решил? — полуутвердительно спросил Нехлад, выразительно глянув на Нечая.
Мастер неопределенно махнул рукой:
— Я не знаю, о чем думал каждый из них. Ты прав, многие потянулись в Крепь… но чему удивляться? Здесь много работы и нужны лучшие искусники, а я, кажется, могу и себя причислить к ним!
— Бесспорно, мастер Косарь. Просто немного удивительно, что лучшие мастера Верхотура разом снялись с места… не испугавшись Тьмы.
Косарь посмотрел на него исподлобья.
— Ты тоже здесь и тоже не убоялся, не так ли? Славиры никогда не были трусами! — изрек он и добавил: — А впрочем, говорят, здесь Древлевед? Ну так он, конечно, защитит нас от любой напасти.
В этот миг звонко пропел рог. Парадные двери кремля распахнулись, и на крыльцо вышел глашатай.
— Возрадуйтесь, люди! — провозгласил он. — Нарочный Ярополка принес весть о победе! Ливейская орда разбита, союзное войско возвращается в город. Радуйтесь, люди, — победа!
Победа! Последние слова глашатая уже тонули в счастливом многоголосье. Сомневаться в итоге схватки не приходилось, но война есть война, и только сейчас стало ясно, насколько велико было напряжение, с которым народ ждал развязки.
Нехлад покинул площадь. Победа — это хорошо. И что превосходящими силами измотанного противника побили — это по-умному, своих людей жалеть надо. А все-таки лучше было вообще без войны обойтись…
Прибытия союзного войска Нехлад не видел. В тот день он даже на ристалище не выходил, был слишком занят с Древлеведом. Представления о нави и безграничных возможностях того, кто умеет ею повелевать (воистину, подобно богам! — шевелилась в душе опасливо-восторженная мысль), потрясали воображение, но вместе с тем крепло чувство неудовлетворенности: Нехлад отдавал себе отчет, как мало он знает.
— Почему прервалась цепь снов? Я до сих пор не представляю, что произошло в Хрустальном городе.
— А нужно ли тебе это? Ты знаешь главное, а история отдельных личностей уведет тебя в сторону. Способность сопереживать, столь неуемно восхваляемая простыми людьми, может быть, и полезна для них, но для магов губительна. Под личиной всякой добродетели — как, впрочем, и всякого злодейства — вползает в наши души рабская зависимость от внешнею мира. Даже твой бог, безусловно желая тебе победы, в сущности, едва не погубил тебя. Ведь чем окончилась ваша познавательная беседа? Просьбой помочь несчастным душам. Чувством ответственности. Лишним грузом на твоих плечах.
Яромир честно обдумал услышанное. Разум отвергал мысль, что Древлевед попросту богохульствует, однако сердце твердило именно это. Чью сторону принять в данном случае, определить не удавалось.
— Ты хочешь сказать, что бог способен ошибиться? Может, боги и не всеведущи, но в своих пределах — разве могут они ошибаться?
