— Прости, но у меня есть основания просить тебя сделать так, как я говорю: сперва сам рассуди, наложены ли на нас темные чары.
Однако порчи волхв не нашел. Потом, осмотрев обереги, кивнул:
— Неудивительно. Ничей дурной глаз не смотрел в вашу сторону.
— Боюсь, мы встретились с силами, которые просто неведомы нам, — ответил Яромир, усаживаясь за стол.
— Все разговоры после! — запротестовал Закут. — Сперва поешьте.
Только когда с ужином было покончено, он приступил с расспросами. Нехлад был краток:
— Безымянные Земли мы нашли прекрасными и вольными, но в глубине их нам повстречалось страшное, древнее Зло. Однако есть там и сила, ставшая нашим союзником, благодаря ей мы и смогли вернуться живыми. Остальное вы узнаете в свое время, а моя забота сейчас одна: поведать о случившемся отцу. Возможно, угроза висит над нашими новыми землями, и Владимир Булат должен первый узнать обо всем. Потому прошу тебя, Закут, и тебя, почтенный Новоук, — обратился он к волхву, — пока ни о чем не расспрашивать моих товарищей, если только они сами не пожелают что-то рассказать. Еще просьба, Закут: приюти Тинара. Когда оклемается, пусть сам смотрит, возвращаться ему домой или остаться. Что бы ни решил — помоги ему.
— Как за сыном присмотрю, — пообещал староста.
— Мои спутники пусть останутся здесь, — продолжал Нехлад, — сколько нужно будет, а мне вели оседлать пару скакунов, поеду одвуконь.
— Ну уж нет! — заявил Ворна. — Посмотри на себя — на ногах не стоишь. Выспись по-людски, завтра вдвоем в путь тронемся. Мне тебя, знаешь ли, одного бросать не с руки.
— Как раз тебе лучше остаться, — ответил Нехлад. — Ты самый опытный из нас, сумеешь… рассказать деревенским что нужно и как нужно.
На самом деле он имел в виду иное. Если таинственная Тьма из Ашета способна выйти за пределы Злой Земли, если она действительно хочет для чего-то заполучить молодого боярина, ему не стоит сейчас оставаться в деревне. А опытному бойцу — стоит.
Только вслух об этом говорить не хотелось. Карасевцы уже услышали достаточно, чтобы испугаться, незачем доводить их до паники.
— Не верю я, — добавил он, — что особая нужда в твоих наставлениях возникнет, а все-таки лучше…
— С этим соглашусь, — кивнул все понявший Ворна. — Но и ты не дури. От одной ночи ничего не изменится, выспись.
— Что ж, может, ты и прав, — вздохнул Яромир, чувствуя, как слипаются веки.
Закут велел домашним — жене да сыну с двумя дочерьми — постелить гостям, а самим отправляться ночевать к своему брату. Но Нехлад задержался, остановив собравшегося уходить волхва:
— Обожди, Новоук, к тебе у меня есть еще вопрос… и пока — не для посторонних ушей. Выйдем-ка в сени.
В сенях он первым делом осмотрелся и, убедившись, что вещи походников так и лежат вдоль стены, взял свой мешок. Помедлив, прихватил и мешок покойного Кручины.
— Идем, — позвал он волхва, выходя во двор.
— Уж не собрался ли ты, боярин, и впрямь уехать? — забеспокоился Новоук. — Неразумно!
— Собрался, и ты мне мешать не станешь, даже поможешь запрячь второго коня, — ответил Нехлад, открывая дверь конюшни, — Потому что я тебе кое-что важное скажу…
— И слушать не стану!
— Новоук, боюсь, то, что мы встретили в Безымянных Землях, сильнее наших богов.
— Ты устал и безлепицу молвишь! — рассердился волхв.
— Я говорю о том, что видел и испытал на себе. Обереги не защитили нас, молитвы не дошли до слуха Весьерода. Да если бы на нашу защиту не встал неведомый дух, мы не пережили бы и двух ночей! В общем, если есть хоть малейшая вероятность, что эти силы выйдут из Ашета, я должен предупредить отца, не медля ни мгновения, а я теряю время на разговоры. Седлай вон того, вороного! Дальше, вопрос мой таков: были ли в последние дни какие-то дурные предзнаменования?
— Нет, — дрогнувшим голосом ответил волхв. — Но что ты имеешь в виду: какие именно, о чем?
— Значит, не было, иначе ты бы сразу понял, о чем я говорю. Что-то страшное происходит, Новоук. Либо наши боги бессильны в этой земле, как были бессильны боги народов, когда-то приходивших с мечом на славиров… либо мы недостойны покровительства собственных богов.
— То, что ты говоришь, ужасно, — прошептал Новоук. — Измена вере хуже смерти…
— Да не о том речь, волхв! — в сердцах воскликнул Нехлад. — Я прошу, чтобы ты думал, чтобы понял! Сила наших богов — в нашей чести, в нашем достоинстве, и нет у славира оберега сильнее, чем его сердце. Может быть, дело в том, что эти обереги в нас ослабели? Мы ничего еще не знаем. Но медлить мне нельзя! — Он встряхнулся и, приторочив мешки к седлам, вывел коней. — Открой мне ворота.
Простучали копыта, и всадник растворился в ночи. Ошеломленный Новоук запер ворота, постоял, глядя на звезды, и вернулся в дом старосты. Походники уже улеглись, только Ворна еще о чем-то расспрашивал Закута. Волхв открыл было рот, но Ворна первый спросил:
— Уехал, что ли?
— Уехал.
— Ну дай ему боги гладкой дороги. Послушай, волхв, еще вопрос у меня. Не случалось ли в последние дни каких ни на есть скверных предзнаменований?..
