Что сказать про Верховид? Знатный город, роскошный. Большие умельцы его ладили. Стены пятисаженные, а по верху стены тройка проедет. Дома красивые, улицы чистые. Крыши и впрямь зачастую повыше, чем в Верхотуре. Люду много, да всяк при деле. Одевается народ, опять же, куда богаче нашего: идет, скажем, кузнец или красильщик — фартук прожжен-испачкан, а рубаха все равно нарядная, с затейливой вышивкой, на пальце перстень какой-нибудь… Не по-умному, в общем, а по-столичному.
В Верховиде не задержались. Ну да, я ведь почему еще не тревожился: Велимир, как обещано было, приехал назавтра и сразу же меня выслушал. Странно, правда, выслушал: почти и не спрашивал ничего. А выслушав, сказал: «Поедешь со мной в Верхотур».
Двадцать пятого мы тронулись в путь, но ехали, прямо сказать, неторопко: очень уж большой поезд собрался. Я с Торопчей и Тинаром, братья-стабучане со свитой, Велимир тоже с целым десятком сопровождающих был. Да задержались на перепутье, поджидая еще одного боярина. В Верхотуре собирался большой совет.
Так, в столицу прибыли тридцатого… До последней минуты я ничего не понимал! Велимир сразу повел меня в кремль, не дав даже умыться с дороги. Все молчал. А я шел за ним, думал, сейчас он прямо к князю меня отведет, скажет: оставь, Брячислав, другие дела, выслушай молодого боярина… Даже когда на кремлевском дворе ко входу в подземелье свернули, я и помыслить не мог…
Нет, в темницу меня не бросили. Есть там келья для особых постояльцев, заперли меня в ней. Когда замок лязгнул, я думал — сердце оборвалось, затяжелев, железом налившись. Кинулся, кулаки в кровь сбил… а Велимир постоял у окошка и вздохнул: «Не думал, — говорит, — что ты здесь окажешься, не думал». В голосе упрек. Я решетку руками рву, кричу: «Скажи хоть, какая вина на мне?» А он: «Еще не знаю…»
Нет, сестрица, я на него не в обиде. В сущности, Велимир меня виновным не считал, и, думаю, именно он добился, чтобы обо мне не говорили на совете боярском. Но то после было, а тогда я три дня зверем рычал в келейке той, потом утих. Чувствовал, что сбылись слова Незабудки, только понять не мог: как?
На пятый день скис я. Ничего уже не ждал. Есть перестал. Вообще-то дни я потом пересчитал, а тогда ничего вокруг не видел. Полную седмицу там просидел. Мысли о Незабудке спасли меня. Не будь их, опять в тоску бы черную окунулся.
