Такую чушь Александр мог бы выдать в шестнадцать лет. А сейчас он просто вежливо извинился. Ни один человек не виноват в нерасторопности своего шефа.
– Тебе к нему, – священник указал на человека, похожего на пожилого школьного учителя, который пил за соседним столиком пиво маленькими глотками. Ему очень хотелось, чтобы странный чужак, который говорит с диким акцентом и стоит над душой, отвязался.
После того как Младший отстал, он, вздохнув с облегчением, вернулся к свиной ножке.
Проповедник Церкви Экуменистов, в цивильном, хоть и не новом костюме с галстуком-бабочкой был худощав, в отличие от пышущего здоровьем проповедника эпикурейства.
Младший знал такой типаж. Лицо заурядное и невыразительное – светлые глаза, безвольный подбородок… Незапоминающееся. Но в глазах – огонёк убеждённости. Он вспомнил англичанина с табличкой «Конец близок!». На тарелке проповедника в основном овощи, порция пива была малюсенькой.
– Excuse me.
– Что ты хотел, брат‑путешественник? Ты ищешь истину?
– Истин много, – произнес Александр, радуясь, что этот не против отвечать на английском.
– Да, но есть основная. Она простая. Что главное в нашем мире – разум и знание.
– Не спорю. Надеюсь, вы имеете в виду науку, а не тайные знания из тибетского Астрала.
Старичок, кажется, не обиделся на его колкость, усмехнувшись.
– Тогда ты по адресу. Никто не верит в науку так, как мы.
– Хочу служить вашему «Разуму». Но сначала мне надо немного подучиться. Я слышал…
– Похвально, молодой человек. Но вы уже слишком стары, чтобы учиться в нашей начальной школе. Людей вашего возраста обучают только в Академии в Гарце. У нас был университет в Гамбурге, но его закрыл Магистрат. Под нажимом консервативной партии и религиозных общин этого прекрасного города.
Около столика остановился хмурый немец в чёрном костюме с грубым обветренным лицом. Почему-то Младший подумал, что так мог выглядеть гробовщик с Дикого Запада из старинного вестерна. И, как впоследствии оказалось, он почти угадал. Последовавший между этими двумя диалог странник понял лишь наполовину, но то, что не понял, то домыслил.
– Ещё одного олуха нашел, Клаус? Давай, втирай ему свои сказки. Вы затрахали всех своей Академией и прочим дерьмом.
– Scheisse, – прокаркал тощий экуменист. – Mistkerl! Ты говнюк, Шульц. Иди, напейся, но не мешай мне работать. Я же не мешаю тебе делать гробы.
– Лучше делать гробы, чем врать как сивый мерин. Ты же это сам делаешь, только за талеры. Ты работал старьевщиком, пока не уверовал в вашего Изобретателя и его машины!
– Мы не фанатики. Мы распространяем знания…
– Да не за это вас хочет выгнать Магистрат. Вы сектанты и заговорщики!
– Неправда. Мы люди науки.
Старичок обиженно отвернулся, а сердитый посетитель обратился к Младшему на инглише с резким акцентом, опознав в нём иностранца. – Не слушай его, чужеземец. Мы в Гамбурге не против знаний. Но они – шарлатаны. Забивают молодым головы всяким довоенным дерьмом, а те после этого сходят с катушек. Отправляются странствовать и учить нищих бесплатно. А поскольку они ещё и сраные пацифисты, им режут глотку первые же разбойники. Но бывает и хуже. Неофиты уходят в эту Академию, чтобы стать там дармовой рабочей силой с промытыми мозгами. А кто-то отправляется по городам, новых дурачков заманивать. Так и плодят себе подобных. Это паутина! Из пяти городов их уже выгнали. Они и наш славный Гамбург хотят захватить. Хитрые, как рептилии. Если бы они учили чинить машины и ветряки или строить плотины… им бы только рады были. Но они внушают, что все люди братья, что надо за руки взяться и в будущее вместе идти... тьфу! Нас вырежут и разграбят через месяц, если мы такие взгляды примем. Ну, ничего.
Данилов узнал лозунг, который слышал от штурмана Свенсона.
– Неправда! – у экумениста-старьевщика чуть очки не свалились в тарелку. – Ты просто пропил свои мозги, Шульц.
– Истинная правда, – гробовщик выпятил вперед своё пузо. – Привозите своё барахло на рынок, а здесь вам не место.
Он снова повернулся к Александру:
– Магистрат разрешил им держать ремонтную мастерскую и торговое представительство, и точка. Никакой академии. Пока у нашей Консервативной партии большинство в Ратуше, этого притона в Гамбурге не будет. Они и арендную плату за землю задолжали. И какую-то дешёвку пьют вместо нормального пива, а едят дрянь соевую. Впрочем, ну их к дьяволу
Данилов по-прежнему верил, что он на верном пути. Паутина, значит… Опутавшая многие города…. Их не любят и боятся. Да, это то, что ему нужно! Значит, разум с кулаками.
«Гробовщик» Шульц, изрыгая проклятия, ушёл, а Младший засыпал Клауса… точнее, герра Бринкерхофа вопросами на своём плохом английском, но тот вдруг жестом показал, что разговор окончен.
