Всех, кто был не на вахте и не на смене, разбудил рёв сирены. Противный звук, похожий на слово «полундра», долго не замолкал, повторяясь вновь и вновь, будто вопя, взывая к каждому: «Тревога! Тревога!». У Саши заложило уши.
На ходу застегивая брюки и натягивая куртки, они побежали по трапам. Сон как рукой сняло.
Все высыпали на палубу. Была ночь, но приближался рассвет.
Стояли группами, пока без всякой разнарядки, нестройной толпой.
При огромной луне вдали были видны очертания берега с невысокими строениями. То ли деревня, то ли небольшой город. И ни огонька, похоже, там никто не жил. Огни «Короля Харальда» были приглушены, прожекторы бороздили море.
Если разбудили всю команду, значит, дело серьёзное.
Спрашивать кого-то бесполезно, от него бы просто отмахнулись. Навострив уши, Младший понял из общего гама: тревогу поднял вперёдсмотрящий. К ним приближались три катера, не реагирующие на радиозапросы. Возможно, у них и рации-то нет. И это не «Легион», не рыбаки и не купцы.
Как он разобрал из обрывков фраз, в этом месте обычно не нападали. Гораздо опасней в Финском заливе, который в этот раз прошли спокойно. Хотя береговая линия здесь достаточно изрезана, хватает мест, где могли
Ещё раньше Саша слышал от Скаро, что толковые штурманы стараются не подходить слишком близко к берегам рядом с необитаемыми городами, так как это – идеальные базы для морских разбойников и прочего сброда. Даже лучше, чем заброшенные буровые платформы.
Так почему сейчас они шли так близко? Может, капитан сам собирался поохотиться на это отребье, спровоцировав его на атаку? За головы пиратов вроде полагалась награда, а их суда и пожитки можно было оставить себе, как трофеи? Нет. Вряд ли это их случай. Очень мало подходил для агрессивного боя слоноподобный траулер.
– Свенсон говорит, маршрут прокладывал из экономии топлива. Это, мол, главный
Опасность появилась не от суши, а со стороны открытого моря.
Три небольших катера, скорее даже – лодки, попытались подойти к ним незамеченными, на веслах, пользуясь туманом и тем, что корабль снизил скорость.Причины замедления Саша не знал. Может, это было связано с сетями, может, с проблемами в работе машины. А может, с фарватером.
– Polar… Polar… Polarforsker! – пробежало слово по рядам моряков.
«Полярники…» – догадался парень. Он заметил, что отстал от своей бригады.
Члены вахтенной смены были уже на местах, когда остальные только поднимались. Один из них, имени Младший не помнил, очень здоровый и лысый, расположился за пулеметом, поставленным на треногу, к которому был приварен железный щиток. Он поводил стволом из стороны в сторону, но команды «огонь» пока не было.
Младшему вдруг захотелось пострелять из этой пушки, хотя в «Бойцовых котах» ему такое не доверяли. Да и здесь кто ж пустит? Патроны не просто дорогие, а адски дорогие и редкие.
Похожий на Брюса Уиллиса пулемётчик пока что занял позицию ближе к носу у левого борта. Именно оттуда приближались чужаки.
Перед Сашей встала проблема, как найти своих. Куртки у всех одинаковые, форменные, со светоотражающими полосами. Бородатых — каждый третий, и хоть у Скаро борода черная, а у остальных – светлые и рыжие, в такой сутолоке и полумраке фиг разберешь. У Финна вообще особых примет нет. Лысина? Холодно, и все накинули капюшоны. Кроме стрелка, которому капюшон, очевидно, мешал целиться. Младший вдруг узнал куртку молдаванина по подпалинам на рукаве. Какое-то было происшествие с огнем в прошлом рейсе, и менять Скаро её не захотел, считал счастливой.
Скараоско одновременно махнул фонариком и бородой.
– Сюда, сюда! Где тебя носило, Саня? Не отставай!
– Не толпитесь как бараны! – крикнул Борис. – Скаро, бери своих и на корму! Кнут, за тобой полубак! Очень быстро стараниями боцмана матросы небольшими группами заняли оборону вдоль бортов. Кнут поворчал, но, похоже, на время ЧП боцман получал особые полномочия.
Скараоско побежал, Юхо, Младший и Василий за ним. Шамана не было.
Но сначала они расхватали всё, что могло пригодиться для боя.
Младший пожалел, что при нём нет его ружья. Ему выдали пожарный багор с крюком на конце. Остальные тоже вооружились в основном топорами и баграми. Ружья были, но немного. У кого-то Младший разглядел кобуру, у кого-то – ножны. Хотя нож – это уже оружие последнего шанса. Кок вооружился зверского вида свиноколом, который непонятно зачем имелся на камбузе.
Когда их бригада добежала до кормы, которую они теперь должны были «защищать любой ценой», Младший сумел добиться краткого объяснения.
Вообще-то рыбацкие лодки попадались им частенько. Но эти вели себя уж очень нагло. Они явно шли на сближение. Как будто отрезали, прижимали большого, немного неповоротливого «рыбника» к архипелагу из мелких островков, где было много подводных скал. Поворачивать – или как говорят «править» – туда никак нельзя.
