А жаль. Младший любил артефакты в духе карго-культа. Он называл их «скрепушки» и хотел бы написать монографию про всякое такое. Как разные народы в постъядерную эпоху воспроизводили элементы прошлого… даже вымышленного. Это позволяло им… более уверенно смотреть в будущее.
Но практичные легионеры вряд ли стали бы носить то, что только мешает в битве.
Портовые сооружения остались позади. Жаль, что нельзя в город. Младший еще не бывал в шведских городах, и ему было интересно.
Пригород Треллеборга застроен деревянными домами. Кое-где из труб поднимались дымки. Другие выглядели как временно нежилые, на дверях висели замки. Но развалин не было.
Жаль, конечно, что нельзя сходить в Мальмё. Этот город гораздо больше, третий по величине в Швеции, там когда-то жило больше трехсот тысяч, и он заброшен. Обезлюдел во время «простудной чумы».
Про такие города в Европе ходили легенды, что там живут диковинные уродцы. Хотя с чего бы?
В Швеции вроде бы не было ядерных взрывов. Правда, тут имелось несколько АЭС, но их собирались перед Войной демонтировать, из-за экологии. Счётчика у него не было, и всё же Младший не сомневался, что тут он не запиликал бы: южное побережье выглядело слишком процветающим, чтобы быть заражённым.
Он вспомнил рассказы про то, что в заброшенных городах якобы можно встретить столетнюю на вид старуху, которая родилась двадцать лет назад. Или человека с телом, закрученным спиралью, как древесина у «вертолётных» сосен. Или с четырьмя руками. По некоторым поверьям встреча с уродцем была к удаче, по некоторым – наоборот. Но сами по себе они были, якобы, не опасны. А вот Скаро не верил, что обитатели некрополей безобидны. Он говорил, что те, кому они плохое сделали, об этом не расскажут.
«Товарищи упыри!.. Отпустите меня, я никому не скажу!»
«Конечно. Кому ты расскажешь? Гуляш не разговаривает», – Скаро рассказывал это так, будто сам сочинил, но Младший не удивился бы, узнав, что многие из шуточек перекочевали в голову румына из довоенных телепередач и интернета. Хотя Скараоско говорил, что с компами дела не имеет. Не доверял он шайтан-технике.
Младший всё же предпочитал верить, что такая «живность» является плодом воображения.
Размышляя, он шёл, не забывая посматривать по сторонам. И вдруг резко остановился. В землю был вкопан странный металлический шест с почерневшим черепом лошади.
– Это
Свенсон появился так неожиданно, будто следил за Младшим и подкрался, чтобы напугать. Но нет, вряд ли. Скорее, у штурмана были здесь какие-то свои дела, Саше даже показалось, что он знает, какие. Парень ожидал, что Свенсон снова будет заманивать его рекрутом в Легион, но тот лишь ухмыльнулся.
– Когда-то давно в здании шинного завода жило племя. Легионеры из «Копья Рагнарёка» наказали его жителей. Убили вождя и его сыновей, забрали себе всех женщин, а мужчин превратили в
«Знакомая картина», – Младший вспомнил деревню под Уфой.
– Но те люди были сами виноваты, – продолжал Свенсон. – Они заманивали корабли на скалы прожекторами. Грабили их, а выживших порабощали. И ладно бы только это. Ещё они похищали девушек и насильно делали их своими жёнами. Чертовы любители инцеста нуждались в притоке свежей крови. Насчет мяса тоже ходили разные слухи.
– Как я понимаю, они больше не будут?
– Давно. С тех пор тут спокойно… Ну что, ты понял? Попав в Европу, ты не попал в сказку, русский?
– Я и не надеялся. Просто хочу посмотреть мир. А сказки бывают только в книжках.
– Да. В реальности мы выбираем между разными людоедами. Хотя вегетарианцы еще страшнее людоедов, парень.
Штурман был тот ещё философ. Он точно не был людоедом, любил курятину. Но почему-то Саше захотелось поскорее избавиться от его общества.
Впрочем, тот и сам не собирался задерживаться. И направлялся он не в порт, а куда-то на запад. Похоже, его тут везде пускали беспрепятственно.
Кивнув на прощание (всё равно увидятся на корабле), Младший был рад, что снова остался один. Он не собирался искать компанию, хотел просто побродить в одиночку. Ему это было нужно. Как в своё время на Урале, когда он жил у Елены.
По левую руку от дороги было поселение без названия, настоящая деревня викингов – бревенчатые дома с характерными крышами окружены невысоким частоколом из заостренных жердей. Младший подумал, что даже корова или заяц смогут перепрыгнуть такое ограждение, но смотрелось оно очень самобытно.
Снаружи, на перекрестке асфальтовой дороги и еще одной, попроще, грунтовой, но ровной, стояло что-то вроде таверны. Видимо, местные поставили забегаловку не в самом посёлке, чтобы не платить какой-нибудь налог.
Младший продолжал идти дальше. На асфальте не росло не единой травинки. Вдоль шоссе, немного в отдалении, был сделан вал из старых машин. С проросшей внутри травой, переплетенные чем-то типа плюща, они смотрелись как исполинская живая изгородь. В чувстве вкуса местным не откажешь.
