Карклис хорошо выполнил свою задачу, но до жены ему было далеко, — ловкая, оборотистая женщина, язык как челнок. Она сама задавала вопросы и сама на них отвечала. Оказалось, успела поговорить с Яном Земжаном. Место женатого батрака в Крастах с Юрьева дня Мартыню обеспечено. Стаканы грога еще не опорожнили, как все уже было улажено. На масленицу опоросится свинья; если все сойдет благополучно и не задавит поросят, как в прошлом году, одного можно будет дать молодоженам. В Юрьев день Мартынь уйдет в Красты, свадьбу справят через неделю. У Лизы есть отрез серого полусукна — жениху на костюм, сошьет тот же Адынь в карлсонских Заренах, зимой он почти без работы. Шубы шить ему никто не дает, — ворует, нечистая сила; рукава всегда выходят узкими, под мышками тянет. Костюм, который Мартыню следует получить с хозяина, будет годен только для работы, ведь для дворни Лизбете дает материю, сотканную из оческов шерсти. На новые сапоги денег у жениха не хватало, так много за хозяином уже не оставалось. Даже непонятно, куда ушли деньги, тратить он почти не тратил. Мартынь упомянул о табаке, который с каждым годом дорожает. Но отец Лизы начал бурчать что-то про корчму и чертову водку. Дух пьянства обуял теперешнюю молодежь, так что частенько приходится развозить по домам без шапок, как однажды мальчик вейбанского Слейки привез одного… кабана. Намек был слишком прозрачен. Ян, уже выпив свой стакан, хотя у других оставалось еще больше половины, ударил кулаком по столу и крикнул, — пусть такие гниды больше и не помышляют хватать его за грудки, он не маленький! В лесу вырубает три четверти, пока этот хвастун Звайгзне складывает полсажени. За лето он стал другой, — теперь не то что ударить, даже выругать себя не позволит, сразу так отбреет старикашку, что по всему дому смех загремит.
На этот раз ссоры не получилось, сейчас же вмешалась Карклиене. Фуражку — да, Мартыню к свадьбе придется купить новую. В этой старой поганке можно только в лес ходить, но не в церковь. Все начнут смеяться, что Лизе Зелтынь муж достался без шляпы. В крайнем случае можно будет у нового хозяина взять денег вперед, — у Барча в Крастах капиталов столько, что не знает, куда девать.
Сегодня Лиза не пошла проводить Мартыня, этого уже не требовалось. Мартынь Упит шел, закинув голову, сбив на затылок шапку, словно он только что купил Ранданы со всеми деревьями и лесорубами. Бодро месил ногами снег на заметенной дороге. А почему бы и нет, — разве он не может купить новые сапоги? Сейчас на нем ветхие обноски Бривиня, зимой еще туда-сюда, но в мокрую погоду пропускают воду, как решето. Когда будут новые, с голенищами до колен и желтыми ушками, по всем лужам пройдет, не глядя, и ноги останутся сухими. Фуражкой, конечно, к свадьбе обзавестись придется. Вздор — фуражкой!.. Он купит себе шляпу, как у сунтужского Артура, — ведь у Барча в Крастах денег уйма.
На ровном, как стол, большаке — тонкий слой рыхлого снега, идти легко. После карклисовского грога настроение все еще не снижалось.
«Своя корова и две овцы будут. Если каждый год — по паре ягнят, недалеко и до новой шубы…»
Дав волю воображению, Мартынь Упит не мог остановиться. У него была уже своя лошадь, он ехал в церковь; кнутовище из ясеня; сам Иоргис из Леяссмелтенов на своем жеребце не обгонит… Подумалось и о будущей жене, но это такая мелочь в общей картине жизни, что не стоило долго останавливаться.
Приближаясь к дому лесничего Мелбарда, он уже заранее подобрал на дороге смерзшиеся комья гравия и снега, отбитые лошадиными копытами. Собаки, как натравленные, бросились на него, но тремя или четырьмя комьями он удачно от них отбился. Этакие сволочи! Если они собаки лесничего, то думают, что имеют право рвать каждого встречного и поперечного.
Догнал Креслынь из Вейбанов и пригласил сесть в сани. Мешок на сиденье немного коротковат для двоих, но было бы где примоститься, ноги можно свесить через край. Когда проезжали мимо корчмы Виксны, Мартынь Упит подумал, что, приличия ради, следовало бы угостить возницу. Креслынь выпивал охотно, но был скуп, крепок, как ремень чересседельника, ни за что за свой счет не закажет и мерки. Вспомнив, что в кармане только двенадцать копеек, а пара пива стоит пятнадцать, Мартынь воздержался от приглашения.
Креслынь ехал к печнику Данцису. В Вейбанах вконец развалилась печка, дым валит в комнату, а не в трубу, у жены совсем глаза разъело, она видит теперь не лучше святоши Зелтыня. За лето Креслынь три раза заезжал в имение, но проклятый Зиверс так и не дал кирпичей: ни одного не может дать, горы кирпичей обжег, но самому, видишь ли, нужны на постройку нового замка. Вот и приходится зимой класть печку, когда кирпичи под навесом смерзлись и глину из ямы ломом не выбьешь. И куда он с малышами денется, когда Данцис разворотит печь и в комнате от сажи станет словно в аду?