События этой ночи в Симбирске найдут отзвук во всей России, станут обрастать легендами, правда перепутается с вымыслом. Об измене Муравьева первой напишет центральная газета «Известия». Не располагая достаточной информацией, уже на второй день после гибели Муравьева корреспонденты «Известий» сообщат читателям:
«…Муравьев — левый эсер. Получив телеграммы ЦК партии левых эсеров о том, что будто бы левым эсерам удалось захватить власть в Москве, он но приказу левоэсеровского ЦК немедленно перешел на сторону мятежников.
Захватив народные деньги, Муравьев бежал из Казани в Симбирск.
Из Симбирска он дал телеграмму за № 2882 по всему внутреннему фронту от Самары и до Владивостока всем командующим частями, действовавшими против словаков. Телеграмма эта следующего содержания: «Повернуть эшелон, движущийся на восток, и перейти в наступление к Волге».
Далее он дал приказ всем войскам двинуться на Вятку, Саратов, Балашов и на Москву через Пензу.
Вместе с тем, указывая в своих приказах, будто германские войска перешли в наступление в районе Орши, Муравьев отдал распоряжение наступать против германцев.
Все эти приказы, если бы они были исполнены, неизбежно привели бы к тому, что советские войска были бы уведены с Волги и чехословацким отрядам открыта дорога в глубь России. Переход в наступление против Германии без всякого основания и повода для этого (указание Муравьева на то, будто бы немцы сами перешли в наступление в районе Орши, является заведомой провокационной ложью) имел бы своим последствием вовлечение нас в новую войну.
Однако, будучи вовремя оповещены об измене Муравьева, ни одна воинская часть, ни один солдат Рабоче-Крестьянской армии не последовал за ним.
Тогда Муравьев явился в Симбирский Совет и пытался склонить его на свою сторону, призывая рабочих порвать в большевиками и пойти за ЦК партии левых эсеров в его мятеже против Всероссийского съезда Советов.
Но здесь Муравьев получил решительный, полный негодования отпор. По-видимому, с Муравьевым была небольшая группа его единомышленников. Вопрос этот не выяснен. Полученные донесения говорят о перестрелке, в результате которой было ранено несколько членов Симбирского Совета. Видя полную неудачу в своей попытке склонить к измене и мятежу солдат Рабоче-Крестьянской армии и трудящиеся массы, видя полное крушение своего плана, Муравьев покончил с собой выстрелом в висок.
Наше положение на фронте не изменилось. Руководство операциями против чехословаков временно приняли на себя т.т. Мехоношин и Благонравов.
Войска продолжают наступление против чехословаков с прежним успехом. По имеющимся сведениям, Ставрополь взят нашими войсками».