На ней была светлая шелковая блузка и угольно-черные габардиновые брюки, волосы собраны в маленький пучок на затылке – и ни единого следа косметики. Девица выглядела до жути безупречно, что означало: штукатурки на ней больше, чем на мне, только наложила она ее куда более умело. Никаких драгоценностей, никаких украшений, если не считать серебряного завитка на ремне, но блузка и брюки сидели как влитые, а каждая прядь уложенных волос вилась в строго выверенном направлении. Нью-йоркский минимализм, доведенный до совершенства.
– Меня зовут Сэм Джонс, – сообщила я. – Участвую в следующей выставке.
– Ах да, конечно! Наверное, видела ваше фото в буклете. – Она явно обрадовалась, что я не жалкая попрошайка. – Привет, а меня зовут Ява. Ужас, до чего приятно познакомиться. Сейчас позову Кэрол, одну минуточку. По-моему, у нее сейчас нет совещания.
– Ява? – переспросила я, когда девушка вызвала хозяйку галереи. Она горестно улыбнулась. Я с радостью отметила, что зубы у нее острые и чуточку неровные. Столь неамериканское несовершенство обнадеживало.
– Моя мама голландка, из хиппи. А папа – кореец. Мама до сих пор не знает, откуда она взяла это имя.
– Может, с пачки кофе? – предположила я. – Еще повезло, что вас не назвали Мокко.
Улыбка Явы никуда не делась, но взгляд вдруг окаменел. Неужто обиделась? Но в следующий миг я сообразила, что она попросту меня не поняла.
– Простите? – переспросила Ява своим вежливым голоском.
– Ха! – гаркнул Дон у меня за спиной.
Насколько я поняла, это «Ха» было скорее веселым, чем пренебрежительным. Он отклеился от дверного косяка и зашаркал к нам.
– Английский юмор, – пояснил он Яве доверительно. – Сух как хер, – добавил Дон, обращаясь ко мне.
Я растерянно моргнула и сообразила, что Дон просто попытался воспроизвести невинную английскую поговорку «сухой, как херес», но, по своему обыкновению, проглотил все окончания.
– Как некоторые сорта хереса, – осторожно поправила я.
У меня уже слегка кружилась голова – и вовсе не из-за смены часовых поясов. Такое чувство, будто я участвую в сюрреалистических скетчах «Летающего цирка Монти Пайтона».
Ява благоразумно решила не развивать тему английского юмора.
– Сэм, это Дон, – сказала она. – Дон у нас готовит выставки.
– Правда? А по виду и не скажешь, что он такая важная шишка.
– Простите?
Застывший взгляд Явы снова сигнализировал: «не пойму, что это вы тут несете». Я вздохнула. Конечно, Ява – очень милая девушка, почти как незабвенная инсталляция Дэмиана Хёрста «Гниющая корова», хотя опарыши по ней и не ползают. У нее только с английским чувством юмора сложности, во всем остальном – очень, очень компетентная особа.
– Точняк! – ухмыльнулся Дон. – Подготовитель. А точнее, мальчик на побегушках. Ладно, – зевнул он, – пора искусство двигать. Еще увидимся.
По крайней мере, мне показалось, что он сказал именно это. Все окончания Дон, конечно же, проглотил. Согнувшись в три погибели и едва не загребая руками по полу, он поковылял к открытой двери прямо за огромным белым столом Явы. Сквозь дверной проем я видела стальные двери лифтов, сбоку шла лестница такого же угрюмого индустриального вида.
Дон нажал кнопку вызова лифта, и тут с лестницы донеслось металлическое клацанье. Через несколько секунд показалась дама на высоченных каблуках. Она проворно соскочила с последней ступеньки и посмотрела на Дона.
– Дон, не говори, что ты вызвал лифт только для того, чтобы спуститься в подвал, – недоверчиво сказала она.
– А ноженьки-то не казенные, – протянул Дон. Двери лифта с глухим лязгом открылись. – Карета того… подана. Пока-пока, леди.
– Наш Дон – большой оригинал, – сказала Ява. – Большой Дон. Но клиентам он нравится.
– Всем?
– Ну, – улыбнулась она, – многим. Остальные находят его деревенщиной. Да и одевается, как оборванец.
– Он и есть оборванец, – сказала Кэрол Бергманн. Она процокала прямиком ко мне и протянула руку. – Но работник каких поискать. Сэм! Привет! Вы ведь прилетели пару часов назад. Никак не ждала вас сегодня.
– Закинула вещи на квартиру и сразу сюда, – объяснила я, пожимая ей руку. – Решила, что если останусь дома, то засну и сложнее будет привыкать к новому времени.
– Пожалуй, это разумно.
Впервые я видела человека, который с такой прагматичностью относился бы к своей внешности. Короткие волосы Кэрол безжалостно зачесала назад; черный деловой костюм из тех, о которых забываешь, как только наденешь; косметики на ней не было вовсе – ни явной, ни скрытой. Единственная легкомысленная деталь – высокие каблуки, но Кэрол явно не считала их орудием обольщения. Скорее всего, грохоча каблуками, она надеялась распугать тех, кто стоит у нее на пути. К вам на всех парах мчится курьерский поезд – вот о чем грохотали каблуки.
– И как прошел перелет? Шофер вас встретил?
– Все отлично, спасибо.
– Хорошо, хорошо. Значит, с Явой и Доном вы уже познакомились. Наверное, лучше провести вас по галерее и познакомить со всеми, кто сейчас на месте. Для начала. Вы уже успели осмотреть экспозицию?
