– Ты многого достигла, – ласково говорил он. – Я горжусь тобой, Сэм.
– Спасибо, Джон. – Я была искренне тронута. – Ким надо вновь взяться за живопись. У нее так хорошо получалось.
Лицо Джона тотчас скукожилось.
– Э-э… да…
– Ким здесь. Мы с Лексом ее пригласили.
– Замечательно! – воскликнул Джон, всем своим видом опровергая сказанное. Он нервно переступил с ноги на ногу, живо напомнив мне смущенного аиста и, запинаясь, продолжал: – Итак… Ты внучка мисс Марпл или что-то в этом роде?
Похоже, он не мог говорить о Ким более тридцати секунд подряд. Моя нежность улетучилась, сменившись глубоким презрением.
– Это не первый обнаруженный мною труп, – холодно ответила я.
– Может, ты их еще и ловишь? – спросил Лоренс. – Преступников, я имею в виду.
– Случается.
Все, конечно же, подумали, что я шучу. Что ж, мне только на руку – лишнее я ляпнула исключительно в раздражении на Джона. Помнится, Дон назвал его тупым жополизом – так оно и есть.
Две ладони закрыли Джону глаза.
– Угадай кто? – зловеще прошептала Ким.
За ее спиной маячил Лекс, сияя счастливой кокаиновой улыбкой. От замешательства Джон изогнулся всем своим долговязым телом.
– Ким, – жалобно протянул он.
– Да, дорогой папуля! – Ким распирало от жажды мщения. Глаза ее сверкали, она рвалась в драку. – Это твоя дорогая дочурка! – Она огляделась. – А где моя обожаемая мачеха? Умираю от желания расцеловать ее.
В ярко-оранжевом миниплатье с вырезами по бокам Ким выглядела сногсшибательно. Таким красавицам разрешено плевать на приличия, что Ким и делала. Стэнли, понятное дело, пялился на нее во все глаза. Он проворно для такого толстяка подскочил к моей подруге, без лишних маневров обнял ее за талию и ласково пропел:
– Джон! Вы никогда мне не говорили, что у вас такая восхитительная дочь! Вам есть чем гордиться.
И Стэнли расплылся в улыбке. Толстые пальцы уже добрались до обнаженной кожи в вырезе платья. Зрелище завораживало – в то смысле, что мурашки бежали по телу. Взгляд Лекса тоже был прикован к пухлым пальцам Стэнли, которые медленно пробирались все дальше и дальше.
– Джон? – раздался голос Барбары. Ее благоверный развернулся так, словно ему на шею накинули аркан.
– Иду, дорогая! – Джон испуганно отскочил от нашей маленькой компании.
Слишком поздно. Барбара уже направлялась к нам в сопровождении Кэрол.
– Миссис Канеда покупает обе картины, над которыми она раздумывала! Кэрол мне только что сказала. Разве не замечательно?
– Я так рад, дорогая! – Джон обнял ее.
Лицо Ким сморщилась, словно выжимаемый лимон. Казалось, она не замечает, что пальцы Стэнли подбираются к ее обнаженному бедру.
– Ведь это именно их изуродовал вандал? – лепетал Джон.
– Да, – ответила Кэрол. – Я очень волновалась – честно говоря, картины не удалось отчистить на сто процентов, но миссис Канеду состояние вполне устраивает. Полагаю, ее даже привлекло скандальное происшествие.
– Ну разве это не триумф? – обрадовался Джон. – Не позволяй этим скотам себя унижать, дорогая!
– Я только что поздравил вашего мужа, Барбара. Скрывать от нас такое прелестное дитя! – вставил Стэнли, этот мастер такта и деликатности. – Я хотел бы взглянуть на ваши работы, – продолжал он елейным тоном, обращаясь к Ким. – Не сомневаюсь, они очаровательны.
Ким безучастно посмотрела на него и ответила невпопад:
– О, да.
– Отличные работы! – подал голос Лекс, пробираясь к незанятому боку Ким.
Круглое лицо Барбары выглядело не выразительней лепешки, которое оно напоминало. Глаза смотрели жестко и цепко. Она скользнула по едва прикрытому телу Ким острым, как нож, взглядом и резко повернулась к Джону.
– Дорогой, меня замучила жажда, – проворковала она нежным голоском, который сочетался с ее обликом не больше, чем мороженое с плавленым сыром. – Не выпить ли нам чего-нибудь?
– Конечно, милая, конечно, – Джон мгновенно подставил локоть.
– Пока, Ким, была рада повидать тебя.
У Барбары хватило наглости бросить это через плечо, прежде чем повернуться и уйти.
Ким, казалось, окаменела. Даже Стэнли, мистер Бесчувственность, и тот заметил, что происходит неладное и убрал руку с ее талии.
– Ким? – Лекс обнял ее за плечи. – Да пошли они все на хер. Пойдем выпьем.
Я взяла Ким за руку, и мы повели ее через зал, а затем наверх, подальше от Барбары. В баре задержались ненадолго – только взять бутылку и три бокала. На собственной выставке одна бутылка автору полагается по закону. Остальное приходится клянчить.
– Стэнли, можно мне с тобой поговорить? – услышала я взбешенный голос Кэрол, когда мы выходили. Сейчас бедного Стэнли изорвут в клочья. Жаль, что не смогу присутствовать при аннигиляции.
